Книга Уникальная помощница для следователя-орка, страница 37 – Дита Терми

В его голосе нет приказа. Это просьба. Непривычно мягкая, но от этого еще более непререкаемая. Я замираю, не зная, что сказать. Сердце колотится где-то в горле.

Паромобиль замедляет ход и замирает на пустынной парковке перед мрачным зданием мастерской. Обшарпанная табличка «Сломанный циферблат» едва мерцает. Вокруг – ни души. Только слышен шум бурной реки, который плещется о набережную.

Бронк выключает двигатель.

Он поворачивается ко мне. Его глаза в полумраке кажутся почти чёрными. Он нежно притягивает меня к себе за подбородок и целует. Медленно, властно. Будто обозначает свои права на меня.

И я отвечаю. Обида, недопонимание… они сметаются под чарующими действиями его вкусного поцелуя. Кажется, я совершенно не контролирую себя, рядом с ним. А перчатки… боги, они усиливают все ощущения. Внутри меня взрываются фейерверки наслаждения, которые скатываются вниз живота, собираясь в тягучее предвкушение.

Когда он отрывается, его лоб касается моего.

– И, Элли, – его шепот обжигающе тих, – по некоторым…служебным причинам… нам стоит быть осторожными. И скрывать это. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – По крайней мере, пока.

Бронк выходит из машины, оставив меня с тремя вещами: с тревожной догадкой о масштабах угрозы, с пистолетом у бедра и с тихим, опасным словом «пока», что звенит в моих ушах громче любой бомбы.

Я сижу ещё секунду, прижав пальцы к губам, пытаясь осмыслить этот водоворот – его холодность в Башне, его признание в машине, этот поцелуй. И тихое, опасное слово «пока». Оно звучит как самая сладкая и самая страшная угроза в моей жизни.

Потом я делаю глубокий вдох, поправляю платье и выхожу ему навстречу, готовая к новому заданию, с его теплом на губах и его пистолетом, спрятанным у моего бедра. Сердце сжимается не от предстоящих приключений и опасности, а от его слов.

Он хочет, чтобы я была рядом. Он хочет… чтобы я всегдабыла рядом.

Мастерская «Сломанный Циферблат» – это тесное пространство, заставленное до самого потолка полками с ящиками, банками и непонятными механизмами. Воздух здесь густой и тяжелый, пахнет остывшим металлом, едким машинным маслом и озоном.

За прилавком, заваленным винтиками, пружинками и обломками шестерёнок, копошится сутулый человечек в испачканном маслом фартуке. Увеличительное стекло, вправленное в прорезь в кожаной повязке на его глазу, блестит в свете тусклой лампы.

Бронк, не выражая ни малейшего беспокойства, протягивает ему потрёпанную квитанцию.

Надо бы мне поучиться тому, как легко он входит в роль. Жаль, что я не настолько профессиональна. После того, что случилось только что в паромобиле, мне безумно сложно переключаться на наше расследование.

В который раз за день я хочу сказать себе: соберись, Элли!

– Забираем заказ, – голос Бронка звучит непринужденно, почти лениво, но я, стоя рядом, чувствую исходящее от него напряжение.

Мастер что-то неразборчиво бормочет, уставившись на бумажку, потом, кряхтя, лезет в глубокий ящик под стойкой. Звяканье металла о металл отдается в тишине мастерской.

Он извлекает на свет небольшой латунный цилиндр, испещренный такими тонкими насечками, что они кажутся волосками. Со стороны – просто запчасть от какого-то сложного механизма. Ничего особенного.

– Вроде он, – сипло произносит мастер, протягивая деталь Бронку.