Книга Темная искра, страница 42 – Екатерина Леснова

— Все? — мужчина заметил меня.

— Позови, пожалуйста, Вестара. Думаю вам надо все объяснить. И лучше будет поговорить в управлении.

Мы расположились в кабинете Вестара, хотя он теперь, наверное, принадлежит Дару. Впрочем, сейчас это совершенно не важно. Главное, что он защищен от прослушивания. Ничего сверхсекретного в моей истории нет, но Темная ложа решила, что знать подробности лишним людям не стоит. Жертвы живы, виновные наказаны, а плодить слухи не к чему.

— Выпьешь? — маг посмотрел на меня, держа в руке графин с вампирской настойкой. Я крепкое пью редко, но сейчас не отказалась.

— И мне налей, — Дар сел в кресло рядом со мной.

Вестар раздал бокалы и сел за, видимо, все же свой стол. На какой-то момент в комнате повисла тишина, я собиралась с мыслями.

— Начну издалека, так будет понятней. Мы с Оривом родились в обычной деревне Южная Ость на юге Империи, в семье крестьян. Земля, на которой мы жили, принадлежала уделу барона Корвана. Старшего барона я не застала, но все деревенские знали, что его сын Натан Корван — маг, живет в столице, надел его интересует мало, поэтому все дела ведет управляющий.

По моим воспоминаниям жилось нам неплохо. Мой отец был кузнецом, и наша семья была зажиточной по меркам небольшой деревни. Когда мне было восемь, в кузне случился пожар. Что там произошло, я не знаю, но кузня сгорела, а с ней ужасно обгорел отец. Помню как его страшного с запахом гари и печеного мяса принесли в дом. Я так испугалась, что расплакалась, как только посмотрела на него. Отец прожил пару месяцев. Сейчас я понимаю, что даже эти пара месяцев для него были ужасны и даже будь рядом темный целитель помочь бы ему не смог. Но тогда никого не было. Когда он умер, мама словно умерла с ним. В этом мире ее держали только мы, если бы нас не было, думаю, она ушла бы за ним.

Следующие четыре года для нас стали очень тяжелыми. Хоть Орив и помогал отцу, но до настоящего кузнеца ему было далеко, так мог кое-что и не более. К тому же денег, чтобы поставить новую кузню не было ни у нас, ни у деревни, поэтому к брату приходили за мелочами типа гвоздей, а за серьезной работой ездили в другую деревню. Но мы худо-бедно держались.

А потом пришла серая лихорадка, в тот год она прошлась по землям Тереской Империи огромным серпом, собирая души для Ситара. Маги в городах то еле справлялись, что уж говорить про деревни. — Я сделала глоток, перед глазами стояло маминонакрытое тело. Почему-то память стерла ее лицо, оставив только общие черты и воспоминания о тепле рук и нежном голосе. Я очень часто пытаюсь его вспомнить, но оно словно ускользает, как размытая картинка. Помню какое-то ее действие или даже слова, которые она мне говорила, но четкого воспоминания лица нет. Впрочем, и с лицом отца то же самое, но тогда я была младше, могла не запомнить в силу возраста, я почти ничего о нем не помню. — Мама тоже слегла и быстро угасла, не было сил сопротивляться болезни, а может она не хотела. Так мы с братом остались одни в тринадцать и пятнадцать лет, ведь он старше меня всего на два года.

Как мы пережили ту зиму, я даже вспоминать не хочу! Всей деревне было тяжело, кто бы стал помогать сиротам, когда свои дети голодные. Весной Орив решил податься работать в замок Корван. Грамоте мы были обучены оба. Кузнецы, старосты и мельники в деревнях всегда грамотными были. Да и вообще в нашей деревне при храме всех богов детей обучали, кто хотел — тот ходил. В общем, его взяли на конюшню. Я напросилась с ним, страшно было одной в пустом доме. Для горничной маловата была, поэтому помогала на кухне за еду и проживание, а Ориву платили. Мы хотели скопить денег и уйти в город, когда ему семнадцать исполнится. Он хотел пойти в городскую стражу.