Книга Избранная для магната с планеты Аксилор, страница 60 – Ксения Хоши, Саша Май

Ты странная, Данич. Напридумывала себе невесть что.

Но странности нарастают. Я пытаюсь делать пометки, но не могу оторваться от ощущений. В груди всё горячее, в пальцах — покалывание. Что со мной?

Тьфу ты. Это лишь реакция тела. Я просто воодушевлена. Я чертовски воодушевлена. Взбудоражена.

Когда оглядываюсь обнаруживаю два подноса с едой, которая явно давно тут стоит. Похоже, я пропустила два приема пищи. Даже не заметила Энса.

За окном темнота, но сна ни в одном глазу. Продолжаю говорить, продолжаю работать.

— Ксинта Данич, — голос Энса врывается в мысли внезапно.

Я выныриваю из потока мыслей. За окном рассвело. Лицо отражается в стекле. У меня синяки под глазами. Губы обветрились. Волосы растрепались.

— Что, Энс? — спрашиваю, оборачиваясь. Не пускаю раздражения в голос. Он не виноват.

— Уже утро, — он осторожно смотрит. — Я принес завтрак. Правильно понимаю, что остальную еду можно забирать?

— Я… — С трудом ворочаю языком, поэтому просто киваю. — Спасибо.

Он забирает подносы и выходит. А я сажусь. Наконец. Пальцы дрожат. Голова пульсирует. Но внутри — восторг. Потому что за вчера и эту ночь я продвинулась нереально.

То, что раньше казалось смазанным и неконкретным, теперь — как на ладони.

Я подхожу к терминалу и нажимаю кнопку «Декодировать».

На экране появляется шрифт. Расшифровка всего, что я наговорила. И глаз против воли цепляется за то послание с верхней крышки, которое я собирала с трудом и скрежетом. Если выкинутьмусорные словечки и мычание, выходит довольно стройно:

«Когда придёт ночь и звезды укажут путь, только дитя Слияния (Сияния) сможет открыть врата, соединив собой небо и землю. В этом ложе Света скрыта сила пробуждения».

Я сажусь, беру в руки плошку с протеиновой запеканкой, принимаюсь её есть. Улыбаюсь. Это инструкция. Правда слишком иносказательная, чтобы понять так просто. Но если подумать, все мы чьё-то «дитя». По сути, речь о человеке, субъекте. А небо и земля — верх и низ, если в общем. Соединить собой верх и низ.

Только что за сияние или слияние — вопрос. Если… речь не о представителе Эйри, которые, по сути, выходят из таких же саркофагов, будто рождаясь из сияния.

Я бросаю взгляд на саркофаг, гляжу под углом и вдруг замечаю на одном торце древо, которое я уже как-то видела на медальоне. Обхожу — на другом торце изображено солнце. Может ли речь быть об этом? Дерево растет на земле, солнце висит в небе. Суть — соединить собой оба торца саркофага? Это какого роста нужно быть, чтобы получилось? И как соединить?

Нет, не складывается. К тому же я вполне могу ошибаться. Ошибка может быть где угодно. Начиная с того, что я неправильно интерпретировала, заканчивая тем, что не учла какую-то идиому или чего-то не поняла.

Дверь открывается, и входит Трой.

Сухой, резкий шаг. Лицо хмурое, тени под глазами. Волосы растрёпаны, рубашка помята. Он закрывает за собой дверь, осматривает меня.

Останавливается. Дышит тяжело. Руки в карманах.

— Ты не спала, — говорит, как констатацию. — Зачем ты себя так гробишь?

Я встаю, делаю шаг к нему, но останавливаюсь. Он слишком… колючий. Весь как из иголок.

— То же могу спросить и у тебя, — цежу сдержанно. — По тебе тоже не скажешь, что ты спал.

— Я хотел дождаться допроса. Сидел в Локуре с тем ублюдком, — говорит Трой тихо и глухо. — У него случился какой-то припадок ещё до моего приезда. Госпитализация. Врачи боролись. Надеялись, что выживет. Даже в Локуре не смогли его откачать. Он умер, забрав с собой все ниточки. Единственный, кто мог пролить свет на нападения.