Книга Разрушенная для дракона, страница 21 – Кристина Юраш

— Жаль, мы не можем воскресить деда, и спросить,был ли он счастлив, как я? - вздохнул отец.

Я даже думать не хотел о том моменте, когда у меня сорвет крышу от незнакомки.

Поэтому больше с отцом мы никогда не разговаривали на эту тему.

Знамена были спущены. Дворец погрузился в скорбное безмолвие. Вместо кроваво алых стягов с золотом я видел только черный бархат и лилии. Любимые цветы мамы. Я видел ее пустой трон, букет белых лилий. По приказу отца слуги каждый день приносили новый.

Я не мог на него смотреть. Это было невыносимо. Каждый уголок дворца напоминал о потере. Каждое воспоминание тревожило пустоту внутри. Я дошел до того, что был готов отдать все, что у меня есть, лишь бы еще раз услышать ее голос.

Но в то же время я был уверен, что мой отец скоро вернется к государственным делам. Его снова увидят на каменном, грубом троне вырезанным из куска скалы и поблескивающего золотыми самородками.

“Первый камень из пещеры, - говорил отец, проводя рукой по трону. - Чешуя твоих предков скользила по нему еще до того, как первый дракон понял, что может принимать облик человека. Однажды он станет твоим!”.

Я должен был испытать благоговейный трепет. Но не испытывал его.

Трон казался варваром, грубым, неотесанным, первобытным среди изысканного интерьера. Он служил напоминанием о тех временах, когда первобытная мощь дракона заставляла всех преклоняться перед ним и молиться. чтобы его тень не коснулась ни тебя, ни твоих близких.

Каждый раз, когда я приходил в спальню отца моя память начинала оживать. В другие моменты она молчала.

И вот сейчас она снова заговорила со мной голосами родителей.

— Я не поправлюсь, - вспомнил я голос отца. Тогда он выглядел не так, как сейчас.

В его теле еще были силы. И я был удивлен.

Принц

— Я всё понимаю, но… — произнес он, положив руку на грудь. — Дракон… не может жить без нее… Он тоскует… Он хочет к ней…

— Нет! Может! — спорил я. А его слова болью врезались в сердце, раздирая его в клочья. — Я потерял мать! Я не хочу потерять тебя… Так что не вздумай умирать… Я знаю, к чему ты клонишь…

— Иногда мне кажется, что мне осталось недолго. Буквально несколько дней, — усмехнулся отец. — Готовься…

— Нет! — закричал я. — Ты просто… просто придумал себе это. Я тоже люблю ее. И тоже скучаю. Но это не значит, что я лягу и умру!

За полгода отец превратился в дряхлую немощь. За проклятые полгода он, казалось, состарился на тысячу лет.

Он перестал меня узнавать. Перестал разговаривать, застыв где-то между жизнью и смертью.

И я ждал, что он очнется. Лучшие маги пытались ему помочь, но всё тщетно.

День, второй, неделя. Я видел, как его тело усыхает, как он из молодого сильного мужчины превращается в усохшую мумию старика. Как среди его темных волос проклевывается седина. Как на скулах вместо чешуи появляются старческие пятна.

И сейчас он лежал, словно кукла, пока я сжимал в руках кинжал.

И я понимал, что что-то не так.

Кто-то воспользовался его слабостью, и теперь мой отец — послушная немощная марионетка в чужих руках. Которая делает всё, что ей скажет хозяин. Только вот кто хозяин?

«Один удар! Всего лишь один удар! Один милосердный удар прямо в сердце!» — шептал разум.

С портрета на меня смотрела мама. Я не знал, что бы она сказала, узнав, о чем я сейчас думаю. На портрете она всегда улыбается. И молчит.