Книга Разрушенная для дракона, страница 29 – Кристина Юраш

Но в тот момент, когда, казалось бы, чувства взяли верх над разумом, ему удалось обуздать свою страсть.

Как? Я не знаю.

Многие были уверены, что мой дед помилует ее, ведь доказательств вины не было. Только слова родственников убитого. Да и о нем никто ничего хорошего сказать не мог. Дед приказал ее отпустить, а ночью просто свернул ей шею. А бедняжка так и не поняла, что случилось.

Он правил почти шестьсот лет. Жалел ли он? Не знаю. Но он смог навести порядок в королевстве, усилить его мощь, завоевать соседние земли и посадить на трон своего сына.

Я почувствовал в груди решимость.

Если смог он, и я смогу.

Ни одна страсть и любовь не стоит того, чтобы терять голову.

В комнате отца пахло лекарствами. Этот застарелый запах жил еще с того времени, когда лекари пытались ему помочь. Он словно впитался в эти стены, въелся в эти ковры, напоминая о тщетных усилиях и робкой надежде.

— Смотри внимательно! — произнес я. Мой голос звучал грубо. Но за этой грубостью скрывалось желание.

Я видел, как дрожащие плечи конфетки приподнялись, как она внимательно смотрит на отца. “Да говори уже!”, — рычал я внутри, теряя терпение. Каждая минута с ней наедине превращалась в пытку.

Конфетка сглотнула и быстро-быстро задышала.

— Я… — прошептала она, глядя мне в глаза. — Я… ничего не вижу… Простите…

“Лжешь!”, — пронеслось в моей голове, а я выжег глазамиэто слово на ее лице. “О, как я хочу ее…”, — стонало мое тело.

— Что значит, ты ничего не видишь? — спросил я, стараясь сохранить самообладание. Если бы она чувствовала, как сильно бьется мое сердце. Каких усилий мне стоит сдержать себя… Она бы так не смотрела. Она бы бежала от меня. А я бы ее догнал.

— Я… я единственный раз смогла увидеть на балу… — прошептала конфетка робким голосом. — И… всё… Мне очень жаль…

Жаль ей… Жаль! А меня не жаль? Нет? Перед тобой стоит мужчина, который готов прямо сейчас прижать тебя к стене и трахать, пока ты охрипнешь от стонов. Ты не понимаешь, конфетка, что это такое… И не поймешь никогда…

Она посмотрела на меня и отшатнулась, словно увидела в моем лице что-то, что испугало ее. А ведь она права. Меня стоит бояться.

Талисса

Я почувствовала, как его рука схватила меня за шею, заставляя смотреть в зеленые глаза.

Его зрачки сузились — не от раздражения, а как у змеи перед броском. Я почувствовала, как кожа на шее покрылась гусиной кожей. Я знала. Он чуял мой страх.

Холодный пот тонкой змейкой скользнул по позвоночнику. Я впилась зубами в нижнюю губу — до привкуса крови — лишь бы не выдать дрожащий крик, застрявший где-то глубоко в горле. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот разорвёт рёбра изнутри и вывалится к его ногам — беспомощное, предательское, напуганное.

— А теперь, — медленно произнес принц, не отводя взгляда. — Скажи правду. Ты действительно не видишь. Или ты… притворяешься?

Его рука не давила, но я чувствовала его прикосновение, как чувствуют нож у горла.

Одним движением он мог оборвать нить, на которой держалась моя жизнь.

— Правду, — прошептала я, повторяя за ним важное слово, словно эхо.

Принц медленно наклонился. Так близко, что я почувствовала, как его дыхание шевелит мои ресницы.

— Люди, которые лгут мне, умирают с улыбкой на губах. Их сердца останавливаются в момент, когда они думают: «Он поверил».