Книга Разрушенная для дракона, страница 4 – Кристина Юраш

Сирил схватил меня за руку и потащил в свой кабинет.

— Простите, моей супруге нездоровится, — улыбнулся он министру Роумонту, с которым только что разговаривал.

Министр Роумонт, один из самых влиятельных людей в королевстве, напыщенный престарелый индюк в роскошной одежде с пышными волосами, кивнул и тут же отвлекся на разговор с сэром Лорджером. Хитрый делец тут же воспользовался моментом и взял министра в оборот.

Сирил скрипнул зубами от досады. Этот бал был организован ради этого министра. Ради разговора с ним. Ради того, чтобы Сирил занял место в королевском совете.

Я чувствовала, как мои руки дрожали, когда муж вытаскивал меня из зала.

Мимо нас прошмыгнул лакей с бокалами.

— Стоять! — приказал муж лакею. Тот замер. — Скажи, чтобы музыканты играли погромче!

Лакей кивнул.

От этих слов меня бросило в дрожь.

Я упёрлась в ковёр, цепляясь за него ногами, как за последнюю опору.

Но силы были не равны, и Сирил затолкнул меня в кабинет, захлопнул дверь. За дверью остался красивый и нежный вальс. Передо мной — ярость и раздражение мужа.

И сейчас, после того, что случилось, я снова должна вернуться в зал и вести себя так, словно ни в чем не бывало. Улыбаться и разговаривать, смеяться над шутками и подставлять для приветственных и вежливых поцелуев здоровую руку.

— Завтра ты не завтракаешь! — строго произнес муж, остановившись перед залом. — Ты сегодня уже поела! Я предупрежу слуг.

Я снова вышла в зал, чувствуя, как мои ноги все еще дрожат. Под пышным платьем это было незаметно.

— Вам уже лучше, мадам? — поинтересовался министр Роумонт.

Я не нашла силы ответить, поэтому кивнула.

— Простите, она слаба здоровьем, — Сирил посмотрел на меня, поглаживая мою здоровую руку.

Его прикосновение было нежным. Любящим. Вот только внутри меня всё сжалось в узел из шипов.

Я чувствовала, как под перчаткой пульсирует раздробленная плоть. Каждый нервкричал. Словно каблук всё ещё врезался в кости, раз за разом. Перчатка, тугая, белоснежная, будто сшита из снега и стыда, давила на опухшие суставы, и с каждым ударом сердца боль растекалась всё дальше — в локоть, в плечо, в горло, где застревал ком из слёз и ярости.

— Ах, если супруга слаба здоровьем, это, конечно, беда, — заметил министр. — Моя супруга, я имею в виду первую, тоже была слаба здоровьем, однако прожила в браке почти двадцать лет. Правда, детей она мне так и не подарила…

«Слаба здоровьем». Эти слова — как зеркало. В них я вижу Вайлиру. Её тонкие запястья, прозрачную кожу, дыхание, похожее на шелест крыльев мотылька.

И меня — её живую тень.

— Я вас понимаю, — сочувственно произнес Сирил.

Он понимает. Он всегда понимал. Только не меня. Меня он стирает. Слой за слоем. Как старую краску с портрета, чтобы нарисовать новую Вайлиру.

— Я вот смотрю на вашу супругу и понимаю. Она как две капли воды похожа на вашу прежнюю покойную супругу. У меня даже чувство такое, словно это она! — усмехнулся министр Роумонт. — Я знал ее. Она приходилась мне троюродной племянницей.

Губы Сирила растянулись в улыбке.

— И ведь главное, лицо один в один, — заметил министр, делая глоток из бокала. — Скажите, как вам удалось найти почти ее копию?

Талисса

— Ах, у меня было разбито сердце. Я очень сильно переживал по поводу смерти Вайлиры. И однажды увидел ее. Она спускалась по ступеням и садилась в карету. Я тогда решил, что это просто совпадение. И уточнил, как ее зовут… Талисса Эмри. Потом я увидел ее еще раз, уже в доме ее родителей. И тогда…