Книга Разрушенная для дракона, страница 41 – Кристина Юраш

— Нет! — вырвалось у меня. — Нет, это… Я уверена, что вы… вы этого не делали…

Принц встал, подошёл, взял ложку из моих пальцев и… сам положил десерт себе в рот.

— Видишь? Жив. — произнес он, внимательно глядя на меня.

Я кисло улыбнулась и кивнула, пытаясь съесть хоть ложку, но тело задергалось, и я решила пока не рисковать.

— Я попозже поем, — сдалась я, понимая, что проиграла эту битву с собой. Нет, ведь главное, я же хочу есть! Хочу! Но при этом любая еда вызывает у меня тошноту!

Это что? Психосоматика? Что вообще происходит?

Я видела, как он вернулся в кресло, глядя в книгу, а потом на меня.

— Я тут кое-что выяснил касаемо твоего дара. Но тебе это не понравится…

Принц

Она ела, как голодный призрак — тихо, быстро, с отчаянием, будто последнюю трапезу перед казнью.

А потом — замерла.

Прижала ладонь ко рту, как будто пыталась удержать внутри не тошноту, а саму жизнь. У неё даже веки дрогнули.

Моё сердце сжалось, как кулак перед ударом.

Дракон внутри дёрнулся: «Что не так?». Я и сам почувствовал, как сжимаю ручку кресла до хруста.

«Отравлена!» — пронеслось в голове.

Слово не пронеслось — оно врезалось в череп, будто кинжалом.

Я вскочил из кресла, не помня, как бросил книгу, не видя пола под ногами. Башня Лирриана показалась мне не прибежищем мудреца, а мусорной кучей, где кто-то когда-то бросил флакон с противоядием и забыл.

— Самое сильное противоядие! — потребовал я, видя, как старый Лирриан даже подскочил от неожиданности.

— Сейчас… сейчас, — засуетился старик, шаря по полкам. Я мысленно торопил его. Его руки перебирали флаконы. Дракон рычал: «Да быстр-р-рее! А вдруг она умр-р-рёт!».

— Не сейчас. Сейчас — это то, что ты уже держишь в руках, — процедил я, выхватывая флакон прямо из его дрожащих пальцев. — Спасибо, что не спросил, зачем.

Я больше не слушал его. Времени было мало. Я сжимал флакон и бежал в свои покои. Только бы успеть. Только бы не слишком поздно!

Она всё ещё сидела. В руках — моя книга. Она держала ее мокрыми руками.

Невозможно описать, как это жжёт — не ярость, нет. Это что-то ниже. Глубже. Как будто ты увидел, как кто-то вытер ноги об алтарь. Но сейчас — сейчас — мне было плевать на святотатство.

— Пей, — сказал я, не просил. Толкнул её в кресло, не грубо — я уже не мог позволить себе грубости с ней, даже спасая.

Она сделала глоток. Поморщилась — как от горечи, а не смерти.

Я замер.

Ждал.

Следил за каждым её вдохом, будто дыхание — нить, на которой держится мой мир.

— Рези нет… — прошептала она.

Жива.

Остаток ярости, что не вышел в крике, вылился в поднос. Я схватил его так, он чуть не треснул в моих руках, и двинулся к кухне.

Жар. Пар. Аромат жареного мяса — приторный фон к моему гневу.

Повара кидались в стороны, будто я не человек, а дракон в человеческой форме — верно, кстати.

Главного повара я впечатал в стену не для эффекта. Просто не хотел терять время на объяснения.

— Ваше высоче… — задохнулсяон, глядя на меня как на палача.

— Не высочество, — перебил я. — Сегодня я твой кошмар.

Ты отравил еду?

Принц

— Н-нет! Клянусь! Мы пробуем всё! — задрыгал ногами он.

— Тогда жри.

Он уставился на мясо, как на свежевыкопанную могилу.

— Быстренько сожрал всё, что на подносе, — сказал я мягко. Это было страшнее крика.

Он жевал. Глотал. Давился. Ел, будто молился, не понимая, кому — мне или богу.