Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 10 – Люси Фер

— Как Гоша? — перевожу я тему, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности щепетильной психологической темы.

— Лучше… — тяжело вздыхает она. — Кризис прошёл, но врач настоятельно рекомендовал покой и отдых.

Мама должна была отправиться на курорт вместе со мной, но за неделю до вылета у дяди Гоши случился гипертонический криз. Потому мама была вынуждена отказаться от идеи понежить своё тело в водах средиземного моря.

— Ты не обижаешься? — в который раз спрашивает она меня, виновато смотря в глаза.

— Прекрати… — хмурюсь я, и мой желудок отчаянно взывает о помощи. — Ладно, мам, я пойду. Завтракать пора, нормальной еды с самолёта не видела, да и там честно сказать, понятие нормальности довольно специфическое… Передавай дяде Гоше привет!

— Пиши и шли фото… — приказывает мама напоследок, перед тем как я согласно кивнув отключаюсь.

Живот отчаянно вибрировал, но мысль о том, что за завтраком я встречусь с Орловом, вызывала дикую волну тошноты.

— Пойду на пляж… — приняла я наконец решение. — Видела неподалеку небольшую пекарню, куплю там кофе и какую-нибудь сдобу…

Довольная принятым решением я, весело насвистывая побросала необходимые вещи в объёмную пляжную сумку и схватив свой новый купальник, отправилась в ванную.

Держа в руках картонный стаканчик с ароматным напитком, я медленно бреду по деревянному настилу пляжа вдоль высоких зонтиков, укрывающих собой деревянные шезлонги. Прямо на ходу доедая второй по счёту рогалик, я запивала его терпким американо, а моё настроение уверенно шло вверх.

Я обводила взглядом свободные лежаки, коих ранним утром было на удивление много и пыталась определить, где же мне будет комфортнее всего. Неожиданно на небольшом отдалении от общей массы шезлонгов я заметила его. Ничем неприметный лежак, одиноко стоял в сторонке, ласково укрытый белой парусиной громадного зонта.

— Отлично! — едва слышно пробормотала я и направилась к своей находке.

Обзор на море чудесный, по бокам никто не пихается и не болтает без умолку… Лучше места для отдыха и не придумать.

Добравшись до объекта своего вожделения, я кинула на него холщёвую сумку с яркой надписью "Summer" и начала расстёгивать мелкие пуговицы длинной льняной рубахи.

— Нельзя! — неожиданно раздалось откуда-то сзади, и я в растерянности обернулась.

На меня, выпучив чёрные глаза, нёсся взволнованный турок. Он нервно махал руками и отчаянно дёргал косматой головой.

— Нельзя! — снова выпалил он, поравнявшись со мной, — занят… Этот нельзя! — вновь повторился он, указав пальцем на лежак. — Другой брать…

— Тут нет вещей… — в растерянности бормочу я, забирая свою сумку с шезлонга. — Как он может быть занят?

— Занят-занят… — трясёт головой мужчина, — другой брать, этот — нет…

— А другие свободны? — обвожу я взглядом стройные ряды пляжных лежанок, которые в общей массе пустовали.

— Те — да… — показывает он на них рукой, — этот — нет… — его палец вновь упирается в спинку несчастного шезлонга.

— Ок… — тяжело вздыхаю я, и перекидываю свою сумку на шезлонг ближе всего стоящий к занятому собрату.

— Гуд! — расплывается в улыбке турок и спешит в другую сторону от меня.

— Чушь какая-то… — снимаю, наконец, свою рубаху и, расстелив на шезлонге белое полотенце, устраиваюсь под зонтиком с книгой в руках. — Невидимка на нём что ли загорает?!