Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 12 – Люси Фер

— Кретин… — еле слышно бормочу я, стараясь не смотреть на его упругую задницу, обтянутую тугими плавками. — Стоило догадаться, что своими королевскими замашками Орлов успел насорить и на турецком побережье.

"Спасибо, что держишь для меня лежак!" — мысленно кривляюсь я, пародируя своего давнего врага. — Помещик недоделанный…

Стараясь выбросить из головы раздражающего меня соседа, я вновь и вновь скольжу взглядом по строчкам своей любимой книги, но они упорно не желают складываться в нечто осознанное.

Орлов тем временем догрёб до буйков, и вернувшись на сушу, развалил своё мокрое тело на своём королевском ложе. Заложив руку за голову, он довольно стал пялится на небо, сквозь темные стёкла новомодных очков.

Через какое-то время моих бестолковых попыток вникнуть в суть обожаемого с детства романа, я ощутила толпы щекочущих мурашек, бегущих по моим оголённым ногам.

Словно седьмое чувство заставляет меня повернуть голову на Орлова и заметить его пристальный взгляд на моих икрах.

— Если ты желаешь найти там опоясывающий лишай, то его там нет! — гневно припечатываю я его. — И никогда не было!

Гнев штормовой волной омывает тело, заставляя меня подскочить с шезлонга и, быстро побросав свои вещи в сумку, понестись прочь от ненавистного мужчины.

Вслед я услышала лишь удивлённый выдох Орлова:

— Я и не думал…

6 лет назад

Поезд, тяжело отдуваясь словно побитый годами старик, громко выдохнул. Под резкий звук тормозящего состава вся ватага галдящих студентов двинулась по перрону в поисках своих вагонов.

— Только бы они не с нами… — пробормотала я Майке, когда мы с парнями из политеха двинулись в одном направлении. — Чёрт! — выругалась в итоге, когда мы с ними подошли к одному и тому же вагону под номером семь.

— Не дрейфь! — сжала мою руку Майка, передавая уставшей проводнице с ярко-рыжей химией на голове свой паспорт.

— Проходи… — гнусаво протянула она, сверившись со своими данными, и Майка ловко запрыгнула в поезд.

— Маслова… — тяжело вздохнула работница железной дороги. — Эмма… — удивлённо скривилась она, посмотрев на меня поверх своих толстых очков. — Назовут же… Майя… Эмма… Проходи…

— Спасибо! — паспорт вновь оказывается в моих руках, и я всё еще опешившая от бестактности женщины ставлю ногу на железную перекладину, отчаянно пытаясь удержать одной рукой, норовящую упасть тяжёлую сумку с вещами.

Неожиданно под коленку что-то больно ударяет, и моя нога, подогнувшись жёстко бьётся о ребристый край видавшего виды чугунного порожка. Сумка падает с плеча, приземлившись в пыль перрона. Благо я предусмотрительно вцепилась в перекладину, что и уберегло меня от быстрого прощания с собственными зубами.

— Ну и неуклюжая… — недовольно бормочет проводница, едва ли одаривая меня взглядом. — Так… Орлов Михаил… место…

— Возьми… — подаёт мне сумку какой-то рыжий парень, сочувственно глядя на моё красное от смущения и боли лицо.

— Спасибо… — бормочу я, хватая свои вещи и пулей влетаю в вагон, не обращая внимания на боль в саднящем колене.

— Маслова, ну ты где там пропала? — недовольно мычит Майка, запихивая свою сумку под нижнюю полку. — Ты чего? — замечает она, наконец, моё красное лицо и глаза, наполненные едва сдерживаемыми рыданиями.

— Упала… — бормочу я едва слышно, стараясь не дать слезам скользнуть вниз по щекам.