Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 60 – Люси Фер

— Фиалка? — спрашиваю я Орлова, тыча ему под самый нос горшок с этикеткой на турецком.

— Она самая… — кивает мне пернатый, вчитываясь в надпись.

— Как думаешь, она понравится бабаанне? — с сомнением верчу я перед собой, маленький горшок.

— Уверен! — выпаливает Орлов, уставший от моего придирчивого кастинга, и, не давая мне вставить ни слова, утягивает меня на кассу.

— Всё таки маловат… — неуверенно осматриваю я цветок, когда мы уже стоим на пороге небольшого, но уютного домика.

— Расслабься… — ободряюще сжимает мою ладонь Миша, и весело здоровается с женщиной, отворившей дверь.

— Мераба! Мераба! — с удивлением и радостью бормочет старушка, обнимая названного внука, а затем переводит вопросительный взгляд на меня.

Не зная, что сказать или делать, я глупо улыбаюсь и протягиваю ей горшок. Михаил в это время что-то вещает ей на турецком, а бабаанне заинтересованно оглядывает меня с ног до головы. Наконец, она расплывается в доброй улыбке и притягивает меня в свои не по возрасту крепкие объятия. От неожиданности я крякаю и стараюсь не раздавить нежные лепестки своего подарка.

— Спасибо… — медленно и с явным акцентом произносит бабаанне, отстраняясь от меня и принимая из моих рук многострадальную фиалку.

— Ей очень понравилось… — переводит мне пернатый, когда женщина, осмотрев цветок, начинает что-то быстро ему говорить. — Она любит фиалки, но жёлтой у неё не было… Спасибо! — подмигивает он мне и бабаанне дарит мне свою улыбку.

— Хади гиделим! — неожиданно вскрикивает она и, схватив меня за руку утягивает в дом, попутно что-то высказывая важному птицу.

— Она ругается? —тихо обращаюсь я к Орлову, оценив строгие интонации в голосе женщины.

— Ага… — веселится Миша, обнимая бабаанне за плечи. — Бранится, что не предупредил о приезде, ей нечем нас угощать…

— О, скажи ей, что мы сыты, не о чем беспокоиться… — спешу я погасить гнев женщины.

— Эмма, — исподлобья ухмыляется Орлов, — ты удивишься, когда осознаешь, что по словам бабаанне означает "нечем угощать"…

Тем временем пожилая женщина ведёт нас в просторную кухню, а я с интересом осматриваю окружающее меня пространство.

Дом изнутри не кажется маленьким, всюду стоят интересные интерьерные штучки, создающие непередаваемый уют и внутреннее ощущение теплоты. Чего стоят только вязанные подушки в виде кошачьих мордочек или кружевные салфетки лежащие поверх резной мебели.

— Присаживайся… — предлагает Миша, едва мы входим в солнечное царство различных вкусностей.

Бабаанне резво кидается к холодильнику и достаёт оттуда свежие овощи, передав их Орлову, она командирским тоном отправляет его их мыть.

Я сижу на стуле и ощущаю неловкость о своего бездействия.

— Миш, может тебе помочь?!

— Кесмек- кесмек! — вместо внука отвечает женщина и вручает мне нож и разделочную доску с забавным котиком на ручке.

Видимо бабаанне помимо цветов, питает слабость и к мурчащим усачам.

— Ба распорядилась порезать… — укладывает передо мной на стол Миша крупный болгарский перец, наливные помидоры, лук и зелень. — Перец, помидор крупными квадратами, лук полукольцами, а с зеленью сама разберёшься… — переводит он инструктаж пожилой турчанки. — Будет нам сегодня Пияз… — улыбается мужчина, довольно улыбаясь, — салат такой… — поясняет он, когда я выпучиваю на него глаза от непонимания.