Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 58 – Люси Фер

— Хочу… — удивляю саму себя поспешным ответом, — очень…

— Заметано… — подмигивает мне Орлов, и некоторое время мы стоим в молчании, наблюдая за открывшимся перед нами чарующим видом.

— Эмма… — неуверенно начинает важный птиц, когда мы направляемся назад к месту нашей стоянки, — я хотел сказать, что вчера…

Орлов неожиданно замолкает, подбирая слова, а я в напряжении ожидаю, что же он скажет… Сердце скачет как безумное, в истерике страшась услышать его оправдания и сожаления о вчерашнем вечере.

Однако, наконец, произнесенные слова заставляют меня облегчённо выдохнуть и неистово внутренне захохотать.

— Мне было хорошо… Очень хорошо… Уже и не помню, когда я ощущал такое спокойствие, умиротворение и единение с кем-либо…

— Мне тоже понравилось… — смущенно отвожу я взгляд, краснея словно томат на июльской грядке.

— Надеюсь, ты не будешь против моих ухаживаний? — серьёзно смотрит на меня Михаил, вынуждая поднять на него глаза.

— Не буду… — спустя несколько волнительных секунд выдыхаю я.

— Вот и славно… — чмокает меня в нос пернатый и мы, не разжимая рук, медленно возвращаемся к палатке, которую, как оказывается чуть позже, ребята уже сложили и упаковали.

Весь туристический скарб собран и отставлен в сторонку, за исключением единственного стула, на котором в центре нашей стоянки хмуро восседает Катерина, скрестив руки на груди. Поодаль от неё напряжённо стоит супруг, насупившись и гордо смотря вдаль.

— Что это с вами? — настораживается Миша, переводя взгляд с одного на другую. — Нас не было от силы полчаса… Что вы успели натворить?

— Спроси у своего дружка… — гордо отрезает Катя, даже не поворачивая на нас головы.

— Что? — переводит вопросительный взгляд на Андрея пернатый.

— Ничего нового… — словно камни бросает он в жену острые слова. — Моя дражайшая супруга возомнила себя Гитлером в юбке и решила устроить геноцид всему сладкому в моей жизни.

— Потому что мой дражайший супруг — пентюх, каких поискать… С упрямством осла он ищёт любые способысебя убить… — парирует ему девушка.

— Катя! — повышает голос друг пернатого. — Я врач! Я осознаю риски и последствия и могу оценить своё состояние… Хватит нянчиться со мной словно с недомерком… Поигрались и хватит!

— Вот именно! — кричит ему в ответ разгневанная супруга. — Хватит играть со смертью!

— Это невыносимо! — со злости пинает маленький камень Андрей и размашистым шагом уходит прочь.

— Из-за чего опять сыр-бор? — хмурится Михаил.

— Маршмеллоу… — грозно кивает Катя на пустой пакетик от зефира, валяющийся в кустах.

— Кать… — тяжело вздыхает Орлов, присаживаясь перед подругой на корточки. — Это наш зефир… Мы с Эммой его вчера на костре жарили…

Неверие, а затем и осознание пробегают по лицу Екатерины, но спустя долгие минуты раздумий, она всё же произносит:

— Неважно… Я устала бороться с ветряными мельницами…

— Знаешь, Кать… — присаживаюсь я рядом с Орловым, — иногда мы сами громоздим у себя в голове эти самые ветряные мельницы и отчаянно боремся с ними, сетуя на всех и вся…

— Ты порой перегибаешь… — соглашается с моими словами Миша и подмигивает мне.

Катя оставляет наши слова без ответа, задумчиво устремив взгляд вдаль. Спустя несколько тягостных минут молчания, она с тяжёлым вздохом поднимается и бредёт в направлении, в котором ранее ушёл её разгневанный муж.