Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 127 – Гарри Фокс

Я мысленно схватил тот самый магический поток, что связывал меня с шаром, будто за ниточку привязал его к правой ладони, и рванул вперёд. Яйцо послушно понеслось за мной, как пёс на поводке. Я сделал резкое движение рукой — шар ринулся в ближайшего нападающего противника. Тот мигом активировал защитный барьер, приготовившись ловить. Но моя тактика была иной. Едва шар приблизился к нему, я дёрнул «ниточку» назад, вернув его в свою зону контроля.

Затем я сконцентрировался, чувствуя, как та же странная энергия наполняет мою левую ногу. Я прыгнул. Высоко. Недостаточно, чтобы перепрыгнуть через него, но я приземлился прямо на его плечо, оттолкнулся и, под оглушительный рёв трибун, прыгнул вперёд, к кольцам.

И тут я ощутил, что связь с шаром начала рваться. Он сопротивлялся, яростно, отчаянно. Его температура стала запредельной, он пылал, превратившись в огненный шар, в комок раскалённой магмы.

— ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! — скандировала толпа, и я понял, что это не просто крики. Это часть игры.

Я уже не мог его контролировать. Он вырывался, обжигая мне душу через нашу связь. Оставалось одно. Я из последних сил, почти теряя сознание от перегрузки, запустил его в ближайшее кольцо.

Удар был ослепительным. Шар не просто влетел в кольцо, он вплавился в него на мгновение, выплеснув сноп искр, прежде чем отскочить. ГОЛ!

Трибуны повскакивали с мест. Рёв был таким, что, казалось, содрогнулись небеса. Я упал на колени, тяжело дыша, и увидел на табло: 9.8: 5.5

— Что? — удивился я, с трудом соображая. — Почему… три очка?

И тут до меня начало доходить. Видимо, когда шар начинает сопротивляться и горит… это какой-то особый режим игры. Особо сложный бросок. И за него дают три очка.

Чёрт возьми,— с горьковатым облегчением подумал я, поднимаясь. — Я, блин, даже правил этой дурацкой игры не знаю.

Игра перевернулась. С возвращением моих нападающих поле снова наполнилось энергией, но теперь это была наша энергия.

— Красава! — пронеслось мимо меня, пока я пытался отдышаться.

— Имба! — это уже кричали защитники, и в их голосах была не просто формальность, а неподдельное уважение.

Противники, лишившись ключевого нападающего и вратаря, дрогнули. Их игра, ранее отточенная и безжалостная, дала трещину. А я… я начал понимать. Поток магии, который я едва успел нащупать, теперь казался более послушным. Я не просто чувствовал его — я начал им манипулировать. И что самое странное — у меня это получалось с какой-то пугающей лёгкостью, будто я не учился, а вспоминал. Другие игроки пытались повторить мои финты, их движения были грубее, попытки — отчаяннее, но без той же интуитивной связи с шаром. Они хотели тех же восторженных визгов с трибун, но магия не слушалась их с той же готовностью.

Наша команда воспряла духом. Увидев, что противников можно бить, мы поверили в победу. «Горящего» мяча больше не было — видимо, это было редкое и опасное состояние, — но и обычных, «холодных» голов хватало. Мы играли жёстко, отвечая ударом на удар, пасом на пас.

К тому моменту, как двое выбывших противников вернулись на поле, счёт был уже 9.8: 7.5. И тут началось настоящее побоище.

Игра окончательно сменила тактику на откровенный мордобой. Столкновения стали жёстче, подкаты — опаснее, а в борьбе за мяч в ход шли уже не только локти, но и откровенные толчки, за которые в любом другом месте точно выгнали бы.