Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 71 – Гарри Фокс

— Тебе самому не стыдно⁈ — прошипела Жанна, и в её голосе впервые прорвалась настоящая, жгучая обида. — Девочка влюблена в тебя по уши, а ты взял её и изнасиловал!

В воздухе повисло тяжёлое, мерзостное слово. От него стало физически тошно.

— Так… — я с трудом сдержался, чтобы не взорваться. — Пошлите, найдём Катю, и она сама всё скажет, что имела в виду другое!

— А вот пойдём и спросим, — с смертельной улыбкой согласилась Жанна. Она обвела взглядом коридор и её взгляд упал на что-то у меня за спиной. Её выражение лица смягчилось до сладкой, ядовитой заботливости. — Хотя что ходить? Она вон подглядывает. Катюш! Подруга! Иди сюда! Да не бойся ты, идём скорее!

Я медленно обернулся. Из-за угла, буквально вжавшись в стену, действительно стояла Катя. Её глаза были красными и опухшими от слёз, а всё тело выражало желание провалиться сквозь землю. Она виновато, мелкими шажками, приблизилась к нам.

Лена и Вика тут же набросились на неё с объятиями и утешительными причитаниями.

— Всё хорошо, мы с тобой…

— Ничего не бойся, мы во всём разберёмся…

И это сработало как спусковой крючок. Катя, получив такое внезапное и бурное сочувствие, мигом разревелась в полную силу, уткнувшись лицом в плечо Лены. Её рыдания эхом разносились по пустому коридору, красноречивее любых слов рисуя в воображении всех присутствующих картину ужасного преступления.

Я просто стоял и смотрел на эту сюрреалистичную сцену, чувствуя, как почва уходит из-под ног, а ярлык «монстра» уже отливается из чугуна и готовится повиснуть на моей шеи.

Воздух в коридоре стал густым и тяжёлым, как сироп. Катины рыдания, подхлёстываемые шепотами Лены и Вики, эхом отдавались от каменных стен. А я стоял посередине этого спектакля, чувствуя, как меня медленно, но верно закатывают в бетон несправедливого обвинения.

— Какая же тысволочь, — прошипела Жанна. Её шёпот был острее и больнее любого крика. В её глазах плескалась не просто злость — разочарование, обида и какое-то странное торжество.

— Кать, — я попытался обратиться через плечо к дрожащему комочку, который был моей главной обвинительницей и единственной надеждой на оправдание. — Скажи им. Объясни всё, как было.

Но я уже знал, что будет. Я видел её распахнутые, полные слёз глаза, её дрожащие губы. Она была словно в трансе, в ловушке собственного стыда и навязанной ей роли жертвы.

— Я… я… я просто хотела… — её голос сорвался на прерывистый, истеричный шёпот. — Он… а… он… он такой красивый… настырный…

Это было всё. Этой бессвязной, детской фразы оказалось достаточно. Жанна метнула на меня взгляд, полный яростного «я же говорила!».

— Мы сейчас к Вейн, — холодно и бесповоротно заявила Жанна. Её тон не допускал возражений. — И тебя отчислят.

— За что⁈ — голос мой сорвался, в нём наконец прорвалось отчаяние. — Я ничего не делал! Я просто хотел поесть!

— Это так теперь называется⁈ — встряла Лена, обернувшись ко мне. Её лицо исказилось от отвращения. — Какое же ты животное! Оно и не удивительно. У неё же вареник!

— Да бля! — я взорвался, моё терпение лопнуло окончательно. — Что за сюр ебучий⁈ Какой вареник⁈ О чём вы вообще⁈

Мои слова лишь подлили масла в огонь. Катя зашлась в новом приступе рыданий, и Лена с Викой, бросив на меня последние уничтожающие взгляды, поспешно повели её прочь, вглубь коридора, оставив меня наедине с Жанной.