Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 72 – Гарри Фокс

Она не двигалась. Стояла, словно изваяние, и смотрела на меня. Её взгляд был тяжёлым, как свинец, и таким же холодным. В нём не осталось ни капли былой страсти или интереса — только чистое, неподдельное презрение.

Тишина между нами была оглушительной. Гулкой и абсолютной. Вдали затихали шаги и всхлипывания Кати. А мы остались в пустом коридоре — она, как судья, вынесший приговор, и я, как осуждённый, который так и не понял, в чём же его вина.

— Катя составила мне расписание, — начал я монотонно, без единой эмоции, глядя куда-то в пространство за её плечом. — Сегодня мне его отдала. Оно всё исписано намёками, что я ей нравлюсь. За столом я хотел узнать у неё, так это или нет. А она начала оправдываться, что была пьяна, когда это составляла. Хотя по ней — а ты ведь тоже этовидела — было как на ладони, что она и капли в рот не брала. В итоге она сорвалась и сказала то, что вы слышали.

Я медленно полез в сумку, не сводя с неё глаз, и вытащил тот самый, теперь уже позорный, листок. Он был слегка помят.

— Держи. Он мне не нужен. Вон, Катя там, — я кивнул в сторону удаляющихся фигур. — Если хочешь — поговори, и всё узнаешь, и поймёшь. У меня была только ты. Я даже рукой не теребил. Так что, если это всё, то спасибо за доверие. Видимо, моё решение было правильным.

Я протянул ей листок. Она машинально взяла его, её взгляд скользнул по строчкам, по тем самым «сердечкам» и пометкам, которые кричали о симпатии громче любых слов. Когда она подняла на меня глаза, в них уже не было прежней уверенности, а лишь смутная, нарастающая дурная догадка.

— Эм… Так и правда было? — её голос дрогнул, стал тише и на полтона виноватее.

— Нет, — я выдавил из себя горькую, саркастичную усмешку. — Я же маньяк-насильник, всё что и делаю, это ищу, кого бы выебать. У меня скоро работа. Я поем. И буду молиться, чтобы меня какой-нибудь злыдень съел. Ах, да. Передай Кате, что я с ней никуда не пойду. И в четыре часа пусть сама с собой встречается, коли разобраться в себе не может.

Я развернулся, чтобы уйти, но её голос остановил меня, уже не повелительный, а почти умоляющий.

— Роберт, подожди… Мы… Может, и правда…

— Всё! — я обернулся к ней в последний раз, и моё терпение лопнуло окончательно. — Я в ахуе с вашего бабского братства тут!

Я повернулся и направился обратно к дверям столовой, спиной чувствуя её растерянный взгляд. Но через пару шагов её пальцы сомкнулись вокруг моей руки неуверенным, цепляющимся жестом.

— Роберт, ну прости… я… просто подумала… Увидимся вечером? — в её голосе сквозь надменность пробилась искренняя, испуганная надежда.

Я остановился, но не обернулся. Просто резко дёрнул руку, высвобождаясь из ее хватки.

— Нет! Я пойду искать жертву для ебли! Пока!

Я толкнул дверь в столовую и зашёл внутрь, оставив её одну в пустом коридоре — с расписанием в руках, с моими словами в ушах и с нарастающим осознанием того, что она только что совершила чудовищную, возможно, непоправимую ошибку. Дверь захлопнулась за моей спиной с окончательным, гулким щелчком.

Работа в Питомнике, вопреки всем моим мрачным ожиданиям, оказалась не адским испытанием, а скорее… странным спокойным хаосом. Нервный Мартин, чьё веко дёргалось с частотой маятника, сегодня был скорее гидом, чем надсмотрщиком. Он, запинаясь и постоянно оглядываясь, показывал, как кормить каждого обитателя этой безумной зоологической коллекции.