Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 149 – Гарри Фокс

Тяжёлый, почти неслышный вздох вырвался из её груди. В нём была усталость, капля горечи и что-то похожее на брезгливость. Она опустила взгляд на коммуникатор, зажатый в ладони. Экран светился холодным синим — пять новых сообщений. Все от Аларика. Предыдущие она даже не открывала.

Она не стала их читать. Просто нажала на боковую кнопку, и экран погас, оставив лишь тёмное, безжалостное зеркало, в котором отразилось её собственное бледное, отстранённое лицо.

Бросив последний взгляд в сторону дверей столовой, за которыми теперь, наверное, стоял растерянный Роберт, она резко развернулась и пошла прочь. Её шаги отдавались чёткими, одинокими щелчками каблуков по камню. Обедать она не стала. Аппетит пропал совершенно.

После обеда, оставившего во рту странный привкус неловкости и остывшего рагу, началась рутина. Пары сливались в монотонный поток: теория магических барьеров, где формулы прыгали перед глазами, не задерживаясь в голове; практика базовых заклинаний, на которой я, как всегда, выдавал лишь жалкие льдинки(базовая магия не давалась, ибо требовала больше концентрации и понимания основ), вызывая снисходительные вздохи преподавателя и едва сдерживаемые усмешки однокурсников. Мысли, однако, упрямо возвращались не к учебникам, а к месту поцелуя, к яростному шепоту «Отвали!».

Вечер застал меня на тренировочном поле. Воздух, ещё днём разогретый слабыми лучами солнца, теперь был резок и холоден. Аларик, как и обещал, выжимал из меня все соки в двойном объёме.

— Не расслабляйся, Дарквуд! — его голос резал тишину, звучный и безжалостный. — В субботу тебя будут ломать не на учебных манекенах, а живые, голодные до победы парни! Ещё десять кругов с ускорением на виражах!

Легкие горели огнём, мышцы ног и спины ныли тупой, однообразной болью. Пот заливал глаза, смешиваясь с вечерней сыростью. Я бежал, отталкивался, ловил воображаемое «Яйцо», повторяя до автоматизма связки, которые мы отрабатывали всю неделю. Каждая кочка на поле, каждый резкий поворот отдавались эхом во всём теле. Аларик не давал ни секунды на передышку, его критика была точной и беспощадной: «Поздно среагировал!», «Корпус держи, развалюха!», «Думай, куда летишь, а не о своих дурацких девичьих проблемах!»

Последние слова, ударив в самое больное, заставили собраться. Я выпрямился, стиснул зубы и рванул вперёд, пытаясь загнать подальше все мысли о Марии, о Жанне, о Кате, о Лане, о том хаосе, в который постепенно превращалась моя жизнь здесь. Оставалось только поле, свист ветра в ушах, жжение в мышцах и чёткая, простая цель: не упасть. Не подвести. Выиграть в субботу.

Когда Аларик наконец свистнул, сигнализируя об окончании ада, я просто рухнул на прохладную, влажную землю, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Звёзды на темнеющем небе плясали перед глазами.

— Ладно, — раздался надо мной его голос, уже без прежней жесткости. — На сегодня хватит. Иди отмокай. Завтра — полный отдых. Никакой магии, никакого спорта. Выспись и наешься. В субботу тебе понадобится всятвоя прыть, «братик».

Он шлёпнул меня по плечу, от чего всё тело взвыло новым протестом, и ушёл, оставив меня одного под наступающей ночью. Я лежал, чувствуя, как боль постепенно переходит в приятную, тяжелую усталость. Пятница маячила впереди как тихая гавань — один день без учёбы, без скандалов, без дурацких объяснений. Один день, чтобы просто быть. А потом — суббота. Игра.