Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 2 – Гарри Фокс

Ворота Академии Маркатис возникли за стеклом кареты как мираж, знаменуя конец одного заточения и начало другого, куда более привычного. Карета плавно остановилась, и кучер, щелкнув дверцей, отступил в сторону.

Последние дни во дворце слились в одно сплошное, теплое, душистое пятно по имени Мария. Ее забота была одновременно благословением и изощренной пыткой. Быть объектом обожания и беспокойства принцессы с огненными волосами и изумрудными глазами — что могло быть приятнее? Но реальность оказалась прозаичнее. Я был не романтическим героем на подушках, а беспомощным грудничком в теле взрослого мужчины. Самое простое — сходить в туалет — превращалось в унизительный квест. А та «утка»… Боги, я предпочитал бы снова столкнуться с чудовищами из иных измерений, чем видеть, как Мария с каменным, отрепетированным выражением лица делает вид, что не замечает, как придворные помогают мне справить нужду. А она все твердила, сжимая мою руку: «Мы пара. Мы обязаны поддерживать друг друга в тяжелые минуты». И я верил ей, и мне было чертовски стыдно.

Собрав волю в кулак, я оттолкнул дверцу и вышел. Осенний воздух, пахнущий дымом и опавшей листвой, ударил в лицо, и я на мгновение замер, чувствуя, как земля под ногами все еще плывет. Я — живая легенда, вернувшаяся с того света. Весь такой «красавец», бледный, как полотно, и настолько худой, что моя собственная одежда висела на мне мешком.

Я кивком отпустил кучера, сам взял свой скромный дорожный мешок. Каждая мышца кричала от протеста. Пройти эти несколько шагов до ворот казалось подвигом, равным восхождению на гору.

«Ну вот и я, — едко подумал я, чувствуя на себе первые любопытные взгляды студентов. — Главная диковинка сезона».

Мысли о газетах вызывали горькую усмешку. Пока я лежал, не имея сил даже пернуть без чувства стыда, столичные листки снова пестрили заголовками: «На барона Дарквуда совершено очередное покушение!», «Заговор против избранника принцессы: кто стоит за этим?», «Статистика удивит вас: на Дарквуда покушались чаще, чем на всю императорскую семью за последние пять лет!».

Вот уж поистине, слава. Меня не пытаются убить чаще, чем монархов. Кажется, я перешел в разряд стихийных бедствий или достопримечательностей. «Пока вы здесь, посмотрите на парня,в которого стреляют больше, чем в мишень на тренировочном полигоне».

Сжимая ручку сумки так, что кости побелели, я сделал шаг вперед. Затем другой. Академия, с ее готическими шпилями и темной историей, ждала. И, черт возьми, как ни парадоксально, здесь, в логове монстров и заговоров, я чувствовал себя куда более уместно, чем в позолоченной клетке дворцовой опеки. По крайней мере, здесь от меня не ожидали благодарности за «утку».

Кабинет мадам Вейн, как всегда, был окутан таинственным полумраком. Воздух был густым от аромата старого пергамента, дорогих духов и чего-то ещё — озоном после мощного заклинания или просто тяжестью веков, которые эти стены повидали. Я сидел в глубоком кожаном кресле напротив её массивного стола из тёмного дерева, чувствуя себя школьником, вызванным к директору.

Мадам Вейн наблюдала за мной через столешницу, подперев подбородок сложенными руками. Её сапфировые глаза, казалось, видели насквозь — все мои приключения между мирами, весь страх, всю накопленную за время скитаний усталость.