Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 93 – Гарри Фокс

Лана, забыв о своих тревогах, подошла ко мне и тихо спросила:

— Роберт, что с ним?

Я не знал, что ответить. Я лишь смотрел на своего друга, который внезапно превратился в ходячий труп, и в груди у меня сжималось ледяное кольцо страха. Что-то случилось. Что-то очень и очень плохое.

— Лана, коммуникатор, быстро! — выдохнул я, сам уже лихорадочно ощупывая карманы.

Ещё секунду назад она была погружена в себя, а теперь её пальцы уже летали по экрану устройства. Её голос, когда она заговорила, был собранным и резким, без тени паники:

— Служба неотложной магической помощи? Академический парк, сектор «Дельта», у старого дуба. Студент, состояние критическое. Потеря ориентации, кататонические признаки, угнетённое дыхание. Немедленно высылайте бригаду.

Она отключилась, не дожидаясь лишних вопросов, и её взгляд, полный новой, жгучей тревоги, встретился с моим. Мы оба смотрели на Громира, который продолжал свой безмолвный, жуткий хоровод.

— Что с ним, Роберт? — прошептала она, и в её голосе впервые за этот день прозвучал настоящий, чистый страх — не за себя, а за друга. — Это похоже на… на пробой разума. Или проклятие.

Я молча кивнул, сжимая кулаки. Мои собственные проблемы с магией и возможным отцовством мгновенно померкли перед этим. Мысли о таинственной девушке, с которойон встречался, теперь вызывали не любопытство, а леденящий ужас.

— Та девушка… — тихо сказал я. — Это из-за неё. Должно быть.

Вдали послышался нарастающий гул — приближались маги-целители. Но те несколько минут, что мы провели в ожидании, стоя рядом с нашим беспомощным другом, показались вечностью. Мы не отпускали друг друга из виду, и в этом молчаливом контакте была вся наша общая тревога и решимость: что бы ни случилось, мы будем разбираться с этим вместе.

Неделя пролетела в каком-то смазанном, лихорадочном ритме. Дни сливались воедино: лекции, на которых я пытался сосредоточиться; практические занятия, где я с переменным успехом пытался обуздать прорывающийся лёд; и постоянные, тщетные попытки навестить Громира.

Питомник стал моим убежищем, но и там покоя не было. Мартин, видимо, всерьёз воспринял инцидент с медведем и теперь не отходил от меня ни на шаг. Он сновал поблизости, что-то записывая в свой блокнот, комментируя мои действия или просто наблюдая. Я чувствовал на себе десятки вопрошающих взглядов существ, ощущал их беспокойство и любопытство, но не мог даже мысленно послать им успокаивающий сигнал. Между нами снова выросла невидимая стена, и на этот раз её возвёл не я.

Каждый вечер мы с Ланой, к нам же часто присоединялись Зигги и Таня, отправлялись в госпитальное крыло. Картина была неизменной. Громир лежал на белой койке, и его обычно румяное, жизнерадостное лицо было серым и осунувшимся. Он был бледен, как полотно, и казался меньше, словно его могучее тело сжалось под гнётом невидимой болезни. Врачи, хмурясь, разводили руками.

«Сильнейшее ментальное и физическое истощение», — говорили они. — «Ему нужен полный покой. Магических повреждений нет, но его дух… его дух истощён».

Самым душераздирающим было слушать, как он бредит. В моменты полудрёмы или лихорадочного бодрствования его губы шептали одно и то же имя:

«Эля… Эля, где ты?.. Не уходи…»

И каждый раз, когда дверь в палату открывалась, его взгляд, тусклый и несфокусированный, с надеждой устремлялся ко входу. И каждый раз надежда гасла, сменяясь ещё большей пустотой.