Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 249 – Гарри Фокс

— Она или оценит, или прикажет нас всех утопить в этой бочке, — философски заметила Ирис.

— А в бочке можно? — тут же встрепенулась Оксана. — Это же тесно, жарко, скользко… О, это звучит ещё лучше!

Лира фыркнула, но её глаза блеснули азартом.

— По крайней мере, это будет оригинальная смерть. Лучше, чем от скуки, разглядывая этих единорогов.

Мы продолжили шествие по бесконечному коридору.

Мы подошли к грандиозным двустворчатым дверям из черного дерева, инкрустированным золотом и перламутром. Два рыцаря-великана, не меняя каменных выражений лиц, толкнули их, и створки с глухим гулом распахнулись.

Тронный зал был поистине исполинским. Высоченные своды терялись в полумраке, где поблескивали фрески с батальными сценами. Ряды полированных мраморных колонн уходили вдаль, к возвышению, на котором стоял трон — не просто кресло, а монументальное сооружение из слоновой кости, черного дерева и золота, увенчанное фигурами вздыбленных грифонов. И на этом троне, вальяжно развалившись, как хищница на своём ложе, сидела она.

Королева Марицель.

Она была облачена в платье цвета запёкшейся крови, с таким декольте, что оно бросало вызов законам физики и приличиям. Её огненно-рыжие волосы с седыми прядями были убраны в сложную конструкцию, напоминающую корону. В одной руке она держала бокал с рубиновым вином, другой лениво подпирала щёку. Её лицо, ослепительно красивое и опасное, озаряла улыбка, полная хищного торжества.

Наша делегация вошла, растянувшись в причудливую процессию. Я вёл Лиру, за нами — Ирис, Элиана, Оксана (которая тут же начала жадно облизываться), Мурка и, наконец, оправившийся Годфрик.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. И тут её голос, сладкий, как сироп, и острый, как бритва, разрезал пространство:

— Ну наконец-то! — она с преувеличенной обидой поставила бокал на подлокотник. — Я тут уже два часа сижу, милый племянник. Всю свою королевскую, идеальной формы попку отсидела в ожидании. Надеюсь, ты привёз мне что-то стоящее, чтобы компенсировать мои моральные и физические страдания.

Я сделал несколько шагов вперёд, отпустив руку Лиры, и склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне.

— Ваше Величество. Тётя. Простите наше опоздание. Дорогибыли… переполнены последствиями Вашего триумфа. — Я распрямился и встретился с её взглядом. — Вы выглядите ослепительно, как всегда. Поздравляю с победой.

И тут с трона сорвалась не королева, а ураган. Марицель стремительно сбежала по ступеням, её платье развевалось, как крылья. Она подбежала ко мне, схватила за лицо своими длинными, изящными пальцами с острыми ногтями и принялась осыпать мое лицо быстрыми, громкими, влажными поцелуями.

— Ах ты мой хороший! Мой единственный! Мой противный, непутёвый племянничек! — причитала она между поцелуями. — Так долго не писал! Так долго не приезжал! Думала, ты совсем забыл свою старую тётку!

От неё пахло дорогим вином, специями и безудержной, немного безумной радостью. Я стоял, терпеливо принимая этот шквал фамильной «нежности», и чувствовал нутром, как мои спутницы реагируют на это зрелище.

Лира скрестила руки на груди, и её хвост начал медленно, угрожающе хлестать по воздуху. Ирис смотрела на это с таким выражением, будто наблюдала за противоестественным актом каннибализма. Элиана застыла в почтительном, но шокированном поклоне. Оксана, не скрывая интереса, изучала тётку, словно оценивая её энергетический потенциал. А Годфрик просто покраснел и отвёл взгляд к Мурке.