Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 251 – Гарри Фокс

Её глаза блеснули одобрением. Она сделал несколько шагов ко мне, и её голос опустился до интимного, соблазнительного шёпота, предназначенного только для моих ушей.

— А теперь, мой дорогой, у меня для тебя есть один… сюрприз. У старого короля, оказывается, имелись три юные дочурки. Прелестные, невинные создания. Никто к ним не прикасался, они томились взаперти в своих покоях, как птички в золотых клетках.

Меня будто холодной водой окатило. Я отстранился на полшага, глядя на неё с настороженностью.

— И какова их дальнейшая судьба, тётя?

Она лишь загадочно улыбнулась, проведя пальцем по моей щеке.

— Этим вопросом, — прошептала она, — мы можем заняться… позже. На досуге. А сейчас… — её голос вновь зазвучал громко и властно, разносясь по залу, — объявляю пир в честь нашей победы и воссоединения семьи! Приказываю всем гостям пройти в свои покои, дабы подготовиться к торжеству. И поторопитесь, — она снова буркнула, но уже так, чтобы слышали все, — вы так долго тащились, что я за это время уже две бутылки отменного красного одна осушила от скуки!

* * *

Покои, отведённые нам во дворце, напоминали не то будуар, не то операционный штаб. Повсюду суетились слуги, разнося наряды, воду для умывания и инструменты для укладки волос. Воздух был густ от запахов парфюма, пудры и лёгкого напряжения.

Лира, чья кошачья натура не терпела промедлений, оделась первой. Её платье было из чёрного бархата, подчёркивавшего каждую линию её тела, а в ушах сверкали изумрудные серьги, точно повторяющие цвет её глаз. Она подошла ко мне, пока служанка застёгивала последние пряжки на моём камзоле.

— Я всё слышала, —её шёпот был горячим и колким, как укол иглой, в самое ухо. Её пальцы впились в мои плечи. — Про этих… птичек в золотых клетках. — Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и в её взгляде бушевала буря из ревности и собственнического инстинкта. — Если ты, мой господин, хоть одну из них тронешь, воспользуешься их положением… я буду очень, очень зла. Поверь, ты ещё не видел меня по-настоящему злой.

В этот момент служанка, закончив своё дело, с почтительным поклоном ретировалась. Я повернулся к Лире, глядя на её разгневанное, прекрасное лицо. Вместо ответа я медленно поднял руку и коснулся её уха. Кончиками пальцев я провёл по основанию тёплого, бархатистого ушка, затем нежно потер его между пальцами.

Эффект был мгновенным и магическим. Вся надменность и ярость сдулись с неё, как воздух из проколотого шарика. Её глаза мгновенно закрылись, из груди вырвалось долгое, сдавленное, блаженное «Мммрррр…». Она вся обмякла, прижалась ко мне лбом, а её хвост, только что хлеставший воздух, теперь обвил мою ногу с нежным, мурлыкающим трепетом.

— Подлый… — прошептала она уже совсем другим, сонным и довольным голосом, ласкаясь щекой о моё плечо. — Ты знаешь мои слабые места…

Я продолжил ласкать её ушко, наблюдая, как грозная Первая Мурлыка превращается в вязкую, мурчащую массу у меня на груди. Ирис, наблюдая за этой сценой с другого конца комнаты, лишь покачала головой, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки. Оксана же смотрела с нескрываемым интересом, явно делая ментальные заметки. Элиана, краснея, отвернулась, делая вид, что очень увлечена выбором серег.

Я наклонился к самому уху Лиры, так близко, что мои губы едва касались её шелковистой шёрстки. Мои слова были тише шелеста падающего лепестка, выдохом, предназначенным лишь для неё одной.