Книга РОС: Забытый род, страница 23 – Гарри Фокс

Ярость. Холодная, ясная. Она вытеснила страх. Этот древний ублюдок считал себя вершителем судеб? Поваром на пиру душ? Он сожрал героев? Пусть. Но я не герой. Я — выживший. С синяками, с амнезией, с зелеными глазами, которые он же и дал. И с его ядом в крови, от его дочери.

— Приходи и возьми, чешуйчатый! — я крикнул в чащу, не своим голосом, хриплым от бега, но полным вызова. — Попробуй пожрать! Посмотрим, не подавишься ли!

Тишина. Густая, звенящая. Даже шелест листьев замер. Казалось, сам лес затаил дыхание.

Потом раздался грохочущий РЕВ. Не ярости. Восторга. Чистого, нечеловеческого наслаждения от сопротивления добычи.

«ДА!»— прогремел голос Аспида, от которого задрожала земля. — «ВОТ ТАК! КУСАЙСЯ, ЧЕРВЯК! ДАЙ МНЕ ВКУС ТВОЕЙ ЗЛОСТИ! ТВОЕГО ОТЧАЯНИЯ! ЭТО… ЭТО ПРЕВОСХОДНО!»

И лес ожил. Но не шелестом. Шуршанием. Со всех сторон. Десятки. Сотни. Не одно огромное существо. Множество. Меньше, быстрее. Шипящих, скользящих по черным стволам, выползающих из-под камней. Пары горящих точек — глаз — зажглись в лиловых сумерках. Охотник устал играть в одиночку. Он выпустил гончих.

Игра вступила в новую фазу. И ставки стали еще выше. Выжить — значило не просто убежать. Значило доказать каменному богу, что эта "закуска" способна отравить самого повара.

Маленькие твари — не змеи, а скорее ожившие осколки тьмы с игольчатыми зубами и горящими желтыми точками глаз — сжимали кольцо. Их шипение сливалось в жуткий хор, обещающий разорвать на куски. Я отступал, спина уперлась в холодный, чешуйчатый ствол. Пути не было. Только вверх — но ветви черных деревьев сплелись в непроглядную, враждебную сеть.

И тогда Он явился.

Не из чащи. Из самой тени за моей спиной. Материализовался, как кошмар. Огромная голова. Не просто змеиная. Плато каменных плит, увенчанное гребнем-капюшоном из сколотых кристаллов, мерцающих кровавым светом. И глаза — те самые рубиновые солнца, что пылали на площади, но теперь — близко. ОЧЕНЬ близко. Они горели холодным, ненасытным любопытством. Язык, черный и раздвоенный, длиннее моей руки, медленно высунулся из пасти, похожей на вход в печь. Он провел по воздуху в сантиметре от моего лица. Я почувствовал не запах, а вкус — страх, пот, ярость, отчаяние — все это слизали с меня этим жутким органом.

«Знаешь…»— Голос Аспида прозвучалне в голове, а вокруг, вибрируя в самой кости дерева за моей спиной. — «А я ведь один из Первых, смертный. Старше гор. Старше звезд в вашем жалком небе. Так что для тебя… это будет честью. Быть поглощенным. Стать частью Вечности. Вместо того, чтобы сгнить, как те твои сорок четыре ничтожества.»

Гордость? Какая гордость перед лицом абсолютного, древнего зла? Но ярость — она была. Последняя искра. Я вдохнул полной грудью едкий воздух, глядя прямо в рубиновые бездны.

— Честью? — хрипло выдохнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я устрою тебе такое несварение, скользкий хер, что твоя вечность икотой забьет!

Рубиновые глаза вспыхнули. Не гневом. Чистым, безумным ВОСТОРГОМ. Пасть Аспида — бездна из черного камня и острых, как пики, кристаллических зубов — раскрылась. Не просто открылась. Разверзлась. Заполнила весь мир. Последнее, что я увидел — это алый свет глотки, манящий и ужасающий. Последнее, что почувствовал — холод. Не ледяной. Абсолютный. Пустоты.