Книга Достойный Розы, страница 67 – Валерия Аристова

Роза повернулась обратно к пианино, взяла высокий темп, и вот уже полька разносится по всему дому, и хочется подпрыгивать и кружиться под эти безбашенные звуки.

— Хорошо, мама, — сказала она, резко обрывая мотив, — я подумаю над этим предложением, если лорд Роберт изволит сделать его.

…

Первые дни в тюрьме Нью-Гейт Дэвид помнил с большим трудом.У него болело все тело, и его постоянно рвало, даже от единого глотка воды. Голова болела так, будто при каждом движении по ней стреляли из пушки.

Следователь, пришедший к нему с листком бумаги, после нескольких попыток выспросить у него хоть что-то, плюнул на пол и ушел, сообщив, что они встретятся через несколько дней. Дэвид упал на кровать и замер, боясь шевелиться, надеясь, что эти несколько дней растянутся на месяцы, и он сможет наконец нормально понимать человеческую речь.

Он сумел вырвать у судьбы такой огромный кусок счастья, что сейчас не был на нее в обиде. За все надо платить. И он готов был платить, если надо, то и собственной жизнью.

Обстановка вокруг казалась ему какой-то нереальной декорацией. Иногда Дэвид, открывая глаза, считал, что это безумный театральный спектакль. Люди, жившие здесь же, в огромной комнате с рядами кроватей, были в постоянном движении. Они дрались, ругались или просто ходили, кто-то пел, кто-то играл в карты или кости. Грязь, вонь и постоянный гул голосов сводили его с ума. Кто-то подходил к нему, кто-то спрашивал, будет ли он есть, и потом хватал его плошку с непонятного вида субстанцией, его кусок хлеба, и несся прочь, крича от восторга.

Если случались особенно долгие и шумные драки, в комнату заходили непонятные люди типа полицейских. В руках их были палки и кнуты, орудуя которыми они быстро загоняли всех на кровати, добиваясь, хоть и не на долго, какого-то подобия тишины.

В эти минуты Дэвид мог передохнуть. Но счастье не бывает долгим, после ухода тюремщиков хаос начинался заново.

Спустя несколько дней кто-то в документах установил, что Дэвид является сыном викария, а значит, как представитель благородного сословия, имеет право содержаться в более приличных условиях. Его подняли и приказали идти следом, и он поплелся, не понимая, куда его ведут. Если на допрос, то все равно бесполезно. Он не мог внятно связать двух слов, поэтому никакого успеха следователь не добьется снова, и может только разозлиться.

Комната для дворян была намного чище и тише. Тут не было безумной вони, от которой его постоянно тошнило. Тут было намного меньше народу, никто не шумел и не дрался. Заключенные сидели вокруг составленных в один нескольких столов и играли в карты, и на Дэвида обратили так же маловнимания, как и прежние его сокамерники. Иногда игроки взрывались хором голосов, спорили и что-то доказывали друг другу, махали руками и жестикулировали, но в драки не лезли. Успокаивались они довольно быстро, как только вопрос был решен.

Еда тут была больше похожа на еду, хоть и самую простую. Многим родные передавали посылки, но Дэвиду некому было помочь. Спрятавшись под более толстым, чем внизу, одеялом, он наслаждался тишиной и теплом, что шло от установленной недалеко от него железной печки.

Роза. Как же высока цена твоей любви, думал он, улыбаясь ее образу, стоящему у него перед глазами. А ведь это совсем не много. Он готов и на большее. Память его сохранила все, что произошло в ту волшебную ночь, каждую деталь. Он закрывал глаза и слышал, как на яву, ее слова: “Дэвид, я тоже люблю тебя!”