Книга Ключи от кадиллака, страница 15 – Валерия Аристова

— Ты украла у Ральфа судьбу! — сказал он, вдруг останавливаясь, и оборачиваясь к Джекки, — ты украла у него его жизнь и подсунула ему чужую!

Джекки молчала. Старик совсем спятил. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, а потом он плюнул на газон и пошаркал к своему развалившемуся дому.

Украла судьбу? Джекки тяжело дышала. Да кому нужна такая судьба? Пусть уж у Ральфа будет та, которую она смогла ему дать — пусть он будет блестящим журналистом. Она еще неоднократно поможет ему, сведет его с нужными людьми, а остальное он сделает сам своим талантом...

…

Ральфа закружила студенческая жизнь, и он достаточно быстро забыл все, что было в Денвере. Все, кроме Мейбл. Ей он писал каждый вечер. О прочитанных книгах, о своих приключениях, о том, что просто пришло в голову. В ответ получал слова поддержки и что-то о художниках. Иногда Мейбл присылала фотографии, где была запечатлена на фоне какого-нибудь исторического здания или известной картины. Онтолько усмехался ее увлечениям, считая их бесполезной тратой времени. Что она будет делать, когда закончит институт? Преподавать рисование в школе? Он не очень хорошо разбирался в искусстве, чтобы оценить, насколько хороши работы Мейбл, предполагая, что они мало чем отличаются от работ других студентов. Иногда она писала о выставках, о каких-то наградах, но он точно так же мало предавал им значения. Его тоже часто награждали в колледже — за лучшую статью, за хорошее знание испанского, за победы спортивной команды, за то, что он выступал в конном спорте за Гарвард, и за успехи в спортивной стрельбе, которой он недавно увлекся.

Спустя пол года он первый раз изменил Мейбл. Она не приехала на каникулы, и он тоже остался в Бостоне, решив не ехать никуда с миссис Линден, потому что не мог снова быть ей должным, и не желая ехать в Денвер, где кроме старого дома и пьяного деда его никто не ждал. Дед, наверняка, забыл уже его имя, потому что за семестр ни разу ему не позвонил. Ральф сначала звонил ему, но, получая односложные ответы на свои вопросы, вскоре перестал. Он проводил время в компании друзей и подруг, с одной из которых однажды проснулся в одной постели.

Девушка ему даже не нравилась. Он долго мылся в душе, чтобы смыть с себя чужой запах, но осознание своей вины перед Мейбл было невозможно смыть водой. Он два дня не отвечал на ее письма, и решился что-то написать только тогда, когда кое-как сумел договориться с совестью. Мейбл было совершенно не обязательно знать такие вещи, потому что она бы никогда не простила его. Он поклялся себе больше так не поступать, но вскоре оказалось, что даже себе он не способен сдержать клятву. Рождество закружило его. Он нравился девушкам, и они сами готовы были на все, чтобы он только обратил на них внимание. Ральф пытался сопротивляться, вспоминая Мейбл, но легкая доля алкоголя заставляла совесть молчать, а тело, наоборот, говорить. Он не умел сопротивляться соблазнам, и вскоре совесть его совершенно замолчала. Мейбл была далеко, а девочки близко. Все они не могли задеть струн его души, как не задевали их еда или бутылка фанты. Мейбл оставалась любовью, а имена девушек стирались из памяти сразу же, как только он стирал их номера из своего телефона.

— Мейбл, с кем ты дружишь? — он вцепился в трубку телефона, боясьуслышать, что она забыла его. Их переписка зашла в тупик, и он набрал ее номер.