Книга Червонец, страница 47 – Дария Каравацкая

– Зачем… – тихо спросила она, глядя прямо в его янтарные глаза. – Зачем я здесь?

Мирон смотрел на нее пристально и пронзительно. Он видел ее целиком – испуганную, сбитую с толку, ищущую ответы. Изнутри и снаружи пропитанную страхом и одиночеством. Затем перевел взор на свои пестрые склянки и банки на стеллаже.

– К слову о поездке, – неспеша произнес он наконец, обходя вопрос, как глубокую тень. – Придется обсудить правила. Чтобы всепрошло… гладко. Легко приедешь, легко уедешь.

Ясна позволила себе тихо усмехнуться, гоня мысль о том, что самый желанный ответ он так и не дал.

– А разве великий инженер еще не изобрел волшебного кольца, что переносит в любое загаданное место?

– Увы, поедешь не на кольце, – с легкой усмешкой парировал он, и слова неожиданно сложились в рифму, – а на жеребце.

Это прозвучало так забавно и несуразно, что она рассмеялась, и смех этот смыл остатки скованности.

В этот момент из глубины замка донесся чистый, серебристый звон колокольчика, возвещавший об ужине.

– Детали обсудим ближе к поездке, – мягко сказал Мирон. – А сейчас… Длинный день наконец подходит к концу.

Он сделал шаг к выходу, приглашая ее следовать. Ясна кивнула, чувствуя, как тяжесть с плеч свалилась, сменившись новой, странной легкостью, смешанной с неопределенностью перед будущим. Самый трудный разговор был позади. Но вопрос, оставшийся без ответа, висел между ними, звеня громче любого колокольчика.

Июль

Дорожка к дому была, как всегда, пыльной и ухабистой. Здесь, в деревне, воздух ощущался густым и сладким, он пах алычой, спелой вишней, сеном и скотом. После прохладной, звенящей тишины полупустого замка этот шумный, пёстрый мир обрушился на Ясну оглушительной волной. Гомон голосов, визг детей, залихватские гусли – всё это сливалось в один навязчивый, праздничный гул. Она стояла на пороге отчего дома, чувствуя себя заморской диковинкой, которую выставили на всеобщее обозрение.

– Яська! Сестрёнка!

Божена, словно яркий жук в сарафане цвета маков, сорвалась с места и помчалась к ней, раскинув руки. Её лицо сияло таким неприкрытым, таким бурным восторгом, что у Ясны на мгновение ёкнуло сердце. Сестра обняла её так крепко, что, казалось, хрустнули косточки.

– Приехала! Наконец-то! Ах ты наша затворница, наша милая! – Божена отстранилась, держа её за плечи, и её быстрые тёмные глаза с любопытством пробежались по лицу Ясны, по её платью, вобрав в себя каждую деталь. – Да ты… совсем не изменилась, я погляжу! Ну разве что похорошела в своей темнице. Не иначе, зверь-то тебя мёдом да сливками кормит!

Ясна хотела ответить, но Божена уже тащила её за собой, в самую гущу праздника, безудержно болтая:

– Представляешь, Миравка-то наша замуж наконец-то пошла, выбрал отец ей пару! Сегодня такой день, Яська, ну право, дух захватывает! Все наши здесь, все пляшут, веселятся! Даже Елисей, смотри, пришёл… Отказ получил от на руку Миравы, а всё равно явился – для глаз приятно! Жаль только, что Алеся нет, но он обещал мне приехать к зиме из поездки своей… – сказав это, Божена на миг смутилась, но затем вновь выдала яркую улыбку и продолжила: – А Семён-то, Семён наш… Хорош, правда! Ну, ты сама всё сейчас увидишь.

Она говорила без умолку, и её радость была такой громкой, нарочитой, что от неё веяло лёгкой паникой, будто она боялась, что стоит ей замолчать, как веселье рассыплется в прах. Ухватив мгновение, пока Божена ловила дыхание, Ясна мягко высвободила свою руку.