Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 101 – Яра Вереск

— Так ты хочешь упаковать ее в сферу, чтоб она от собственной спеси однажды аннигилировала?

Мина вновь хохотнула, не сдержалась. И честно ответила:

— Было бы неплохо. Но дело не в этом. Понимаешь, она весь сентябрь звонила, что уже в этот сезон наверняка кто-то из герцогов, или, верней, из их наследников, позовет ее замуж. И ах-ах, можно будет перестать заниматься ерундой и оставить академию неудачникам и бездарям. И что скорей всего, это будет Дакар, потому что он ей, якобы, оказывает знаки внимания. И вообще, в старших семьях почти все нормальные мужики уже «пристроены», осталось трое. Но Дакар — единственный, на которого действительно приятно смотреть!

И вот тут я чуть не икнула. Если честно, дар речи встал у меня поперек горла не меньше, чем на полминуты, после чего я осторожно уточнила:

— Дакар — герцог?

— Я тоже недавно только узнала. Да от нее и узнала! Трудно было не узнать, когда она каждый день об этом звонит. Просто я стала обращать внимание на такие вещи недавно. Опять не то говорю! Вот же…

ТакДрианин «мужчина мечты» еще и знатен как памятник прошлому императору? Вот это поворот! А он со мной нянчится… даже… тогда на берегу мне показалось, что у нас что-то может сложиться, и что он это серьезно. Ух! Надо как-то это уложить у себя в голове…

— Он, — Мина задумчиво потрепала себя по губе. — Третий сын в семье герцога Амида ди Риста, у него даже полное имя есть какое-то длиннющее. Не помню. Я после того случая с фиалом старалась обходить всякие такие темы… но Милена очень настойчива в своем желании поделиться добытой информацией. Он вообще-то всадник, в звании командора, у него есть грифон. И знак за отвагу. Последние несколько лет жил в форте Северного Рубежа, но потом, вроде, из-за ранения его не то уволили из армии, не то перевели к нам. Типа, на легкую работу.

Мы некоторое время молчали. Я пыталась как-то уложить в голове, что целовалась с настоящим герцогом. И это уже никак не отменить, не забыть и… вероятно, не повторить.

Однако, что же с этой дурочкой Миленой, что даже Вильгельмина зуб наточила и хочет накрыть односторонним зеркалом?

Мимо прошла компания девушек со старшего курса. Мы молчали, пока не убедились, что нас снова никто не слышит.

— Вооот. И наша красавица с начала семестра, как только узнала, что он — новый ректор, всем рассказывала, что у них двоих вариантов нет, кроме как зимой пожениться. Даже если он еще об этом не знает. Так уверенно рассказывала.

Она поежилась снова — от окошка и правда веяло прохладой.

— Все верили. А потом она вроде как подсмотрела, что он тебя на руках нес. И не куда-нибудь, а к себе в кабинет.

Настал мой черед нервно смеяться:

— У него ванна. Там. В личных комнатах. С раствором живой водицы. Он думал, я выгорела, хотел зззамочить на пару часов. Он сам так сказал.

— И помогло?

— Да он же не знал, что яще… что я еще и воды боюсь. Вернее, утопления. Мокрый потом бегал за доктором.

Разве герцоги так делают? Разве герцоги целуются с уборщицами? Непрошенные воспоминания заставили меня больно прикусить щеку. Вечный кофе, и настоящий и парфюмерный. Саба как средство передвижения. Рядом с Дакаром одновременно тревожно и невероятно спокойно. Он может обругать — он вообще-то может быть совершенно невыносим. Но потом улыбнется, и обзовет «ящеркой», и мир снова окажется насмерть приколоченнымк небесной тверди.