Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 25 – Яра Вереск

Девушка кивнула. А потом уточнила:

— Теперь я могу идти?

— Разумеется. Доктор Фарава сообщит мне, если вы будете пропускать обследования или прекратите принимать лекарства.

— Да. Простите, ректор. Я не хотела причинять вам неудобства или как-то вредить Академии.

И вот тут мне показались очень знакомыми ее интонации и настроение. Она говорила не своими словами. Она говорила то, что от нее хотели услышать. Вернее, она говорила то, что ей велели сказать. Скорей всего, это правда, нокто-то счел, что это может быть ложью. И решил поостеречься заранее, до того, как появятся соответствующие сплетни. Однажды, два года назад, я говорила тоже что-то подобное.

— Я знаю, — мягко ответил Дакар. — Конечно, я знаю. Отдыхайте, Вильгельмина.

Она ушла. Я была уверена почему-то, что ректор позвал меня в кабинет именно ради нее, но оказалось — это не так. Он проводил девушку, запер дверь и вдруг огорошил меня абстрактным и прекрасным в своей неопределенности вопросом:

— Какого беса ты творишь?

— Я?

— Верона… имя сразу показалось немного знакомым. Верона ди Стева.

Я закаменела. Имя, которого я больше никогда в жизни не должна была услышать. Не собиралась слышать. Имя, которое ко мне больше не имеет никакого отношения. Зачем он стал копать? Кому это надо?

И теперь что же. Бежать и от сюда, еще дальше. Забыть даже про долг свой этот нечаянный. И куда я, без денег, да если еще меня искать будут?

Зачем? Холодом по венам. Во рту сразу пересохло. Никак не ответить.

— Что молчишь? Найти тебя оказалось проще простого. Хоть бы имя сменила! Что с тобой случилось?

Я привычно уже пожала плечами. Что случилось — то и случилось.

Ему надоело ждать. Дополнил, как похвастался своей ректорской смекалкой:

— Судя по акценту, ты с севера. Маг, и довольно сильный, значит, училась в Северной Башне, но по возрасту даже сейчас до выпуска было бы далековато. Я сделал запрос коллегам из Северной. И узнал, что два года назад перед самой летней сессией на учебу не вернулась одна из студенток второго курса. Тебя там отлично помнят.

— Верона — распространенное имя. — Все-таки получилось кое-как из себя выдавить ответ. — Возможно, там помнят не меня.

Жалкая попытка.

— Мне прислали копию твоего личного дела. Итак, отличница, с дополнительной специализацией. Представительница богатой и знатной семьи…

В этом месте в голосе ректора скользнуло что-то. Заминка. Как будто он сам сомневается в том, что говорит. И вдруг снова резкий и быстрый вопрос:

— Почему ты сбежала? Ведь ты сбежала. Обставила все так, чтобы все думали, что ты умерла.

Он помолчал, словно ждал, что я начну отвечать. А я тоже молчала.

Так что, пришлось продолжать Дакару:

— Почти неделю тебя искали в горах. Потом еще долго искали в горах твое тело. Подключили всадников.Отец до сих пор не оправился от потери. Если наплевать на учебу, то уж отца-то могла поберечь! Человек только что похоронил любимую жену. И тут — еще одни похороны. С пустым гробом.

«Не отправился от потери!» — стучало у меня в висках, как рефрен. Ах, как удачно получилось. Не оправился.

— Так почему? — продолжил Дакар, — Два года прошло. Ты оказалась в беде. Можно было дать о себе знать! Попросить помощи. Написать письмо домой. Письмо стоит недорого!

Домой? Просить о помощи? О чем он?

Я покачала головой и хрипло, невольно напомнив самой себе только что ушедшую отсюда Вильгельмину, ответила: