Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 46 – Яра Вереск

И тут в зале что-то грохнуло. Сильно и громко! Кто-то вскрикнул. Мы с Дакаром одновременно кинулись туда — не знаю, как он, а у меня было острое ощущение, что это пьяненький Леон отчудил что-то, чего лучше бы не чудить.

Посреди лаборатории развеивался столб черного дыма. Рядом со столбом стоял Леон и растерянно хлопал глазами. А я у него в руке вдруг разглядела приметное горлышко. Пузырек, который мне продал приятель Милены! Отлично. Значит, пока я отвечала, этот идиот залез в мою сумку. И ничего более ценного не нашел. И вероятно, применил. Внутрь.

Вот же дурак в рот тянуть непроверенную гадость…

— Что произошло? — отгоняя от лица остатки черного дыма, холодно поинтересовался ректор.

— Юноша порадовал нас признанием, что владеет чарами призыва и решил немедленно продемонстрировать свой навык, — мрачно пояснил профессор Карт.

— Мардасы калаба! Выр!!! Выр-е! — возмутился парень.

— Я вдруг обратила внимание, что под носом у него набухает черная густая капля.

Дым почти развеялся, посветлел, только над полом еще вились плотные коричневые прядки. Тот преподаватель, который хотел снять с меня платок, кашлял, краснел и пытался открыть запечатанное магией окно. Остальные члены комиссии справились с проблемой проще — наколдовали себе «очищающую сферу» вокруг голов. Теперь дым обтекал, ее не причиняя вреда. Но меня заинтересовал вовсе не дым. Леон стоял слегка присев и уперев ладони в собственные колени. Он тяжело дышал.

Пока ректор открывал окно, я подошла к парню ближе — зрачки расширены, кожа бледная, а губы как будто помадой накрасили.

— Господин ректор, — позвалая, — у него кровь.

— Рбалы рума! — накинулся он вдруг на меня. — Кадара, пер ру!

— Что он говорит? — спросил кто-то из наблюдателей.

Ректор, разглядев в каком парень состоянии, скомандовал:

— Заканчиваем. Здесь нужна помощь медика! У кого-нибудь есть вода? Просто вода, питьевая.

Я метнулась за своей сумкой и передала ректору бутылку с водой из чайника. Точно не магическая. Сама наливала.

Он взглянул на меня испытующим взглядом, как будто не поверил, что в бутылке — обычная вода.

— Да, я думала, пить захочется, когда буду отвечать. И налила. У меня и бутерброд есть!

— Бутерброд не надо. А это еще что?

Он заметил в руке Леона злополучный пузырек и осторожно вытащил его. Если сейчас всем расскажет…

Я быстро сказала:

— Это он вытянул у меня из сумки. Я вам собиралась отдать.

— Ко мне в кабинет! Живо! Сидеть там и носа не показывать! Карт, вызови доктора Фарава. Сюда. Леон, давай, переставляй ноги… стул дайте кто-нибудь! Садись, запрокинь голову! Фелана, ты еще здесь?

Я втянула голову в плечи и помчалась исполнять.

Его не было долго, может, час. Секретарь из-за своего столика поглядывала на меня, но ничего не говорила. А я не знала, что делать. То ли сесть в кресло для посетителей и ждать судьбы, то ли наоборот — снова бежать отсюда, причем, так быстро, как только возможно, чтобы опять не догнал.

То ли стоять в прихожей, смиренно, как полагается провинившемуся школяру.

Я металась. От кресла к окну, от окна — опять к креслу. То смотрела сквозь прозрачную белую занавеску на то, как по центральной площадке между основными корпусами Академии спешат по делам разные люди, студенты и преподаватели, то, зачарованным кроликом, следила, как быстро и уверенно бегает по бумаге перо секретаря. Она не пользовалась современными пишущими приборами, доверяя только чернилам.