Книга Ледяной плен, страница 12 – Тиффани Робертс

Она съела ложку рагу, смакуя мясо. Анна усердно работала круглый год, чтобы обеспечить себе пропитание,но зимы всегда были скудными.

— Почему вы остались здесь, в одиночестве? — спросил он, глядя на нее с той странной интенсивностью. — Вы с трудом обеспечиваете себя.

— Это мой дом.

— Дом — не место. Это чувство. Дом там, где мы.

Анна почувствовала, как знакомая тяжесть вновь сжимает ее грудь. Даже спустя годы горечь утраты была достаточно сильна, чтобы задушить ее. Они с Дэвисом построили это место вместе, своими руками. Привели здесь в мир ребенка. В этих стенах было столько смеха, столько радости. Этот дом — все, что у нее осталось от них.

— Они ушли годы назад, Анна. Вам не нужно забывать их, но вы можете отпустить.

Ее глаза наполнились горячими слезами.

— Я… не могу.

— Почему? — потребовал он. — Потому что вы любите их слишком сильно? Я думал, любовь должна быть созидательной. Они обрели свой покой. Вы же все еще живы.

— Я не могу… я не могу говорить об этом, — прошептала она, ее голос был приглушенным, горло сжалось. Она чувствовала, как Лили растет в ее утробе, осознавала каждое крошечное движение. Она первой заглянула в ее прекрасные голубые глаза. Держала свою дочь на руках, пока та спала, такая безмятежная и доверчивая.

А Лили не было в живых. Всего несколько месяцев драгоценной жизни, и Анна не смогла защитить ее. Если бы у нее хватило сил подняться с постели во время беременности, они смогли бы уехать, перезимовали бы у родителей Дэвиса в долине.

Стирая влагу со щек, она поднялась с места.

Неледрим тут же оказался рядом, его пальцы коснулись ее лица. Она прикрыла его руку своей, прижимая ладонь к щеке. Его кожа была прохладной, освежающей на фоне жара, заливавшего ее. Он заставил ее поднять взгляд. Она смахнула слезы, чтобы вглядеться в завораживающие, многоцветные глаза.

— Глубина вашей любви может вызвать зависть у любого, кто не является ее объектом.

Он наклонился вперед, прижав свои губы к ее.

Глаза Анны расширились, дыхание перехватило, и она замерла. Потрясение от его поступка, соединенное с ощущением его изумительных губ, захлестнуло ее.

Он отстранился, убирая руку.

— Простите. Я не должен был…

Извинения донеслись до нее как бы издалека. Ее руки поднялись к его лицу, притягивая обратно к себе, втягивая в новый поцелуй. Ее глаза медленно закрылись, поглощая ощущение, вдыхая его зимний аромат.

Одна его рука обвила ее талию, направляя спиной назад. Другую он упер в стену, замыкая ее в клетке своего тела.

Ее поразила его смелость, та сила, что она чувствовала в нем, то, с какой жадностью он вкушал ее. Это возбуждало ее еще сильнее. Где бы он ни касался ее, возникал захватывающий холод, который вскоре поглощался огнем, клубящимся внутри.

Ее руки обвили его шею, она откинула голову назад, углубляя контакт, углубляя близость. Боги, его вкус! Он был свежим, божественным, его дыхание прохладным и ласкающим.

Рука на ее талии опустилась ниже, притягивая к себе за бедра. Из его горла вырвался хриплый звук, за которым последовал тихий стон. Прошло мгновение, прежде чем она осознала, что второй звук издала она сама.

Все, что было в ней отброшено последние пять лет, все, что горе загнало во тьму, яростно возрождалось к жизни. После стольких лет одиночества, после того как она подавляла любые чувства, это было для нее попросту непереносимо. Она уперлась ладонями в его плечи и оттолкнула изо всех сил, на какие только была способна.