Книга Печенье и когти, страница 6 – Флер ДеВилейни

Ты заслуживаешь большего, чем просто долг.

Слова Гарри отзываются эхом, тревожа, просачиваясь сквозь музыку. Они будят боль, которую я не хочу замечать, — ту, что обычно топлю в работе и рутине. Я всегда твердил себе, что довольства достаточно: семья, ферма, горы. Так почему же тишина, сгущающаяся вокруг сегодня, кажется тяжелее, чем прежде?

Вспышка движения.

Резко выворачиваю руль, когда олень выпрыгивает на дорогу, его тело застывает ярким пятном в свете фар. Гравий летит из-под колес, руль дергается в руках, и на мгновение машину заносит к обочине. Инстинктивно выравниваю руль, и грузовик с резким толчком возвращается на траекторию. В горле стучит пульс.

— Богиня, это было опасно, — провожу рукой по растрепанным волосам, костяшки пальцев белеют на руле.

И как мы найдем пару, если ты не можешь сохранять ясность ума достаточно долго, чтобы довезти нас до дома целыми?

Голос моего медведя отчетлив, раздражен, но уверен.

— У меня же не было хрустального шара, чтобы предсказать появление этого оленя, — бормочу я. — К тому же, мы в порядке. Это ведь ты хочешь, чтобы я последовал совету Гарри.

Он молчит, но я чувствую его кипящее неодобрение, сталкивающееся с моим собственным раздражением.

— Как будто у меня есть время, — добавляю вполголоса. — После этих праздников Нейтану и мне нужно готовить новые поля для саженцев следующего года. И без того забот хватает.

Дорога поднимается выше, деревья сгущаются, ветви клонятся под тяжестью свежего снега. Фары выхватывают хлопья, падающие теперь часто и густо, белая пелена заволакивает путь впереди. Я крепче сжимаю руль, наклоняюсь вперед, вглядываюсь в метель, пока не перестаю видеть дальше двух корпусов машины.

Здесь никого нет. Никого, кроме меня.

И все же впервые за годы не могу отделаться от пронзительного чувства, что что-то изменилось.

ГЛАВА 3

Хэйзел

— На этом все, моя дорогая. Ты быстро учишься. — Миссис Холмс с решительным щелчком переворачивает табличку «Закрыто», отряхивая испачканные мукой руки о фартук. Запах перечной мяты и сахара обволакивает ее, словно вторые духи. — Так напомни-ка — как ты говорила, что нашла эту работу?

— Мне пришло письмо, что вы нанимаете сотрудников, — отвечаю я, убирая блокнот, в который я яростно записывала весь день, в карман фартука.

Ее бровь взлетает, когда она изучает меня пронзительным взглядом.

— Как странно.

Магазин кажется непривычно тихим после того, как ушел последний клиент. Полки поблескивают, стеклянные витрины искрятся под золотистым светом, и впервые за весь день становится заметно тихое гудение магии под поверхностью.

— Почему странно? — спрашиваю я, следуя за ней за прилавок. Пока она пересчитывает выручку, я хватаю тряпку и начинаю вытирать отпечатки пальцев со стекла, больше чтобы занять руки, чем по необходимости.

— Странно, моя дорогая, потому что я не рассылала никаких писем, — ее смех теплый, но недоверчивый. — Я развесила объявления в общественном центре, на почте и на городской доске объявлений. Я даже не знаю, как разместить что-то в сети. У меня уходит десять минут, чтобы отправить сообщение внукам. И мне лучше вообще не подходить к электронике — она искрит, глохнет или шипит, как только я к ней прикасаюсь. Так было всегда. Не знаю, как вам, молодым ведьмам, удается обходиться без того, чтобы все не пошло вразнос.