Книга Хранить ее Душу, страница 45 – Опал Рейн

Он тихо фыркнул от удовольствия — и, должно быть, она восприняла это как подтверждение, потому что спросила:

— Откуда у тебя это? И почему именно корона? Разве ожерелье не было бы проще?

— Я не знаю. Я не создавал её, — честно ответил он. Орфей не умел делать вещи столь тонкие, красивые и наполненные такой странной, но сильной магией. — Мне её подарили.

Она перебрала пальцами сапфировую «слезу»,заставляя её раскачиваться и касаться лба.

— Кем?

— Этого я тоже не знаю. Я нашёл её на своём кухонном столе много эпох назад. К ней была записка — в ней говорилось, что я должен отдавать её своим людям для защиты.

Тогда его привела в ярость мысль, что кто-то сумел пробраться в его дом незамеченным и не оставить ни единого следа, по которому он мог бы выследить и настигнуть незваного гостя. Но он выполнил указание — и следующая жертва, которую он привёл сюда, прожила чуть дольше остальных.

Он поднял коготь и коснулся V-образного центра диадемы.

— Я выяснил, что Демоны отказываются прикасаться к ней. Те, кто пытался, были обожжены, словно ступили под солнечный свет. Сильные Демоны, способные выдерживать солнце некоторое время, всё же могут коснуться тебя — но слабые не способны.

Это не было идеальной защитой, но он сомневался, что идеал вообще возможен. Чем сильнее Демон, тем сложнее его убить. Они всё равно не могли удерживать амулет, но сама Рея для них оставалась добычей — они бы сожрали всё, кроме её головы, утоляя свой голод.

Слабые начинали вопить от боли, стоило им лишь попытаться прикоснуться к ней.

Этого было достаточно, чтобы Орфей чувствовал некоторое спокойствие — как правило, именно слабые Демоны ошивались в этой части Покрова, если не считать редких исключений. Они были достаточно разумны, чтобы держаться подальше от его территории, а он — от их. Негласное перемирие.

— Почему ты вообще отдаёшь мне это? — спросила она. — Разве твой дом сам по себе не является защитой?

— Затем, чтобы ты могла выходить наружу, — ответил он. — Под моим надзором, разумеется.

— Подожди, — ахнула она, опуская руки и наклоняя голову. Сапфировая «слеза» качнулась и соскользнула в сторону. — Ты правда не собираешься держать меня взаперти?

— Хотя это было бы разумнее всего, — сказал он, откидываясь назад и поднимаясь на ноги, — я выяснил, что вы, люди, начинаете сходить с ума, если вас запереть внутри.

Он протянул руку, надеясь, что она возьмёт её — как тогда, раньше.

— Боже мой… — её голос стал высоким, и в груди у него вспыхнула искра удовольствия, когда она всё же протянула руку и вложила её в его ладонь, позволив помочь себе встать. — Сколько же людей ты привёл сюда, раз так хорошо нас знаешь?

— В моей комнате есть меч, если тызахочешь взять его с собой наружу, чтобы чувствовать себя спокойнее, — сказал он вместо ответа.

Он знал это число. Их было много. Он забирал по одному человеку каждые десять лет уже более ста восьмидесяти лет. Рея была девятнадцатой — и он всё чаще ловил себя на мысли, что, возможно, она станет последней.

Она больше не боится меня.

Но он не знал, как убедить её остаться. Он чувствовал это — по её словам, по поступкам — она искала способ сбежать. Как и те, кто был похож на неё раньше.

Когда она уверенно встала на ноги, то сразу отпустила его руку. Но факт оставался фактом — она всё-таки держалась за него.