Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 217 – Ким Харрисон

— Рипли. «Крошечная смерть, пленённая молчанием…»— пропел он, и Триск поразилась красоте его голоса. — «Тоска по любви, закалённой насилием…»

— Нет, — сказала Рипли, качая головой. — Просто… нет.

Таката снова повернулся к ним, ничуть не смутившись.

— Извините, что врезались в вас, — сказал Даниэль, всё ещё придерживая шляпу. — Нам нужно добраться до Ди-Си и рассказать Дьюару, как остановить чуму. Вы сможете высадить нас у вокзала? Оборотни патрулируют дороги.

Живость Такаты не столько угасла, сколько мгновенно сменилась сосредоточенностью.

— Все поезда на выезд сегодня днём остановили, — сказал он, бросив Рипли, чтобы она не психовала и что он знает все чёрные ходы в Цинциннати.

Он повернулся обратно к ним.

— Вообще всё.

— Прекрасно, — пробормотала Триск, оседая на ящики с барабанами и чувствуя, как дрожь дороги проходит по позвоночнику. — И как мы попадём в Ди-Си? Мы не можем ехать туда, уворачиваясь от копов всю дорогу.

— Из Цинци поезда всё ещё ходят, — сказал Таката, и гордость за родной город была очевидна. — Их никогда не останавливают. Ни из-за чумы, ни из-за войны, ни из-за забастовок. Мы с Рипли довезём вас туда, а дальше — в товарняк до Ди-Си. К завтрашнему вечеру будете на Восточном побережье. Скользко, как по салу.

Приподняв брови, Триск посмотрела на Даниэля и по его пожатию плеч поняла, что он согласен.

— Так и сделаем, — сказала она.

Таката кивнул, откидывая дреды назад, и повернулся вперёд. Его длинные пальцы выбивали сложный ритм — за ним было трудно уследить.

Я выдержу это пять часов, — подумала Триск, откидываясь и закрывая глаза.

И, может быть, даже успею немного поспать.

К рассвету они будут в Цинциннати — а может, и раньше, с тем, как водила Рипли. Почти сразу после этого пойдёт поезд на Восточное побережье.

А дальше…

всё будет хорошо.

Глава 34

Двигатель гудел сквозь Триск, пока она сидела, широко раскрыв глаза, и слушала радио, когда они мчались сквозь предрассветный пейзаж. Играла «Bang Bang»— новый сингл Шер, и Триск чувствовала, как пистолет в кармане её куртки чикагской полиции отзывается толчками на каждое bang, пока она думала о Кэле. Держать кого-то под усыпляющим заклятием так долго было не лучшей идеей — особенно если его сначалавырубили насильно, — но как только он очнётся, проблем будет выше крыши. А ещё она никак не могла представить, как однажды скажет своему будущему ребёнку, что застрелила его или её отца. Даже если в тот момент это казалось вполне разумным решением.

Её внимание переключилось на Даниэля — он сидел напротив, через весь фургон. Во сне его черты смягчились; он свернулся в куртке, которую ему дал Пелхан. Рядом с Каламаком было особенно заметно, что он не эльф: светлые волосы, худощавость, прилежный, почти книжный облик — манеры в сторону. Очки выдавали его с головой, да и подбородок был недостаточно угловат. Волдыри, впрочем, исчезли, и Триск улыбнулась, услышав его тихий храп. Таката впереди спал точно так же.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, но Триск потянулась, окончательно оставив попытки уснуть. Орхидея сидела на зеркале заднего вида, и её пыль, покрывающая уменьшенную голову, болтавшуюся на цепочке, светилась серебристым блеском — жутковато, мягко говоря. Кивнув пикси в знак приветствия, Триск переступила через Кэла, встала на колени между передними сиденьями и посмотрела на блекнущие звёзды. Уже несколько дней она жила по своему естественному циклу сна, а значит, была наиболее бодра на закате и рассвете. Ей это даже нравилось.