Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 236 – Ким Харрисон

— Галли-и-и… — попыталась она снова, выпучив глаза.

По краям зрения собрались чёрные искры, угрожая затопить её сознание. Боль и нехватка воздуха должны были её убить. За спиной Ульбрина она видела, как Ринн Кормель молотит по барьеру, но ничто не проходило сквозь него. Он был достаточно прочным, чтобы удержать демона.

Демон…

Возможно, уже слишком поздно. Солнце могло взойти.

С отчаянной необходимостью она перестала сопротивляться, беспомощно похлопывая его по руке, словно хотела заговорить. И, как гордый глупец, которым он был, он ослабил хватку, позволив струйке воздуха проскользнуть в её лёгкие.

— Что? — сказал он, когда она с благодарностью втянула воздух большими, рваными глотками.

Слёзы застилали глаза. Она посмотрела на самодовольную ухмылку Ульбрина, отчаянно желая, чтобы могла крикнуть Даниэлю, чтобы он бежал и спрятался где-нибудь.

Здесь всё должно было стать по-настоящему отвратительным — и очень быстро.

— Алгалиарепт, — прохрипела она, и глаза Ульбрина расширились. — Я призываю тебя.

Глава 36

Руки Ульбрина оторвались от её горла. В ужасе он вскинул взгляд к барьеру над головой, затем снова к ней — проверяя, на месте ли он и не материализуется ли с ними внутри демон.

— Т-ты… — заикаясь, выдавил он, явно понимая, что она призвала демона без защитного круга. — Что ты наделала?

Слёзы застилали глаза; она жадно втянула воздух. Барьер, испорченный его аурой, гудел так сильно, что в голове отдавалось почти болью.

— Наверное, убила нас всех, — прохрипела она, прижимая руку к горлу.

Солнце вот-вот должно было взойти. Ей оставалось лишь продержаться, пока Алгалиарепта не утянет обратноза линии — если солнце ещё не поднялось и не стало слишком поздно.

Но почти неслышный поп— и в центре комнаты материализовалось тёмное пятно.

Триск приподнялась, в голове и спине покалывало там, где они ударились о внутреннюю сторону барьера Ульбрина. Над ней выпрямился Кормель. Табурет в его руке медленно коснулся пола — он больше не колотил по кругу Ульбрина.

Орхидея зависла над ним, и Триск проследила за взглядом пикси — к дымке, выпускавшей щупальца тумана, словно она нащупывала пределы своей тюрьмы.

— Ведро материнского гноя, — серый голос эхом разнёсся по притихшей комнате. — Меня… освободили?

— Стой! — профессор Толь дёрнул Даниэля к себе, будто тот мог нарушить круг, в котором они находились.

— Эй! — крикнул Даниэль, и его возглас, казалось, пошёл рябью по ничто в центре комнаты, подталкивая его к чему-то, что почти обрело форму.

— Я свободен! — прогремел голос, и, когда оборотни вжались в угол, чёрное завихрилось, разрослось и стало… демоном. — Фелиция Элойтриск Камбри!

Уродливая фигура имела красные глаза с козьими зрачками — и это было единственное, что она узнала сразу.

— Ты призвала меня для сделки?

Пыльца Орхидеи стала испуганно-чёрной, и пикси метнулась прятаться в резную каминную облицовку.

— Боже мой… — прошептала Триск.

У Алгалиарепта не было кожи — полосатые красные мышцы вздувались и расслаблялись, пока он наблюдал, как оборотни мечутся в поисках укрытия. Она никогда не видела его в таком облике, но сомнений не было — это был Алгалиарепт.

— Тебе должно невероятно повезти, — сказал он, но его внимание сместилось, когда поднялся Пискари, а Кормель скользнул, почти призраком, встать рядом со старым вампиром.