Книга Рождественский Грифон, страница 10 – Зои Чант

Необычным было ощущение, будто она вышла из своего тела, чтобы смотреть на кого-то другого. Потому что, увидев человека, который с ней говорил, она не могла отвести взгляд. Даже чтобы проконтролировать, как себя ведет.

Он был самым завораживающим человеком, которого она когда-либо видела. Он выглядел…

Ее глаза жадно впитывали каждую деталь. Темные волосы, орлиный нос под тяжелыми, суровыми бровями, глубоко посаженные глаза. Он был слишком далеко, да и света в комнате было недостаточно, чтобы разобрать их цвет. Он был чисто выбрит, с сильной линией челюсти и…

…и…

Она не могла смотреть дальше. Ее взгляд снова и снова возвращался к его глазам. Казалось, она что-то ищет. Будто если смотреть на него достаточно долго, она… она…

Она с глухим стуком вернулась в свое тело с вздохом.

Внезапно она остро осознала свое дыхание, сердцебиение, внезапный жар на коже.

О, Боже.

Она бы хотела, чтобы у того, что она чувствовала, не было названия. Или чтобы оно называлось иначе. Шок. Синдром после почти смерти.

Нет.

Любовь.

Должно быть, так. Потому что то, что происходило… было именнотем, о чем ей всегда говорили, что произойдет.

Встреча взглядов через всю комнату. Перехваченное дыхание. Весь остальной мир растворяется, и остаются только он и она. Внезапное, ликующее желание — и вместе с ним кристальная, будто вырезанная в сердце, уверенность.

Она только что нашла свою пару.

Так почему же влюбленностьощущается как чистый ужас и предчувствие беды?

Губы Дельфины пересохли. Она облизнула их, роясь в собственных чувствах. Где счастье? Где радость, идущая из глубины сердца, умиротворение от осознания, что остаток ее жизни сидит прямо перед ней?

Ее мозг работал слишком медленно. Она не могла понять себя. Затем она сосредоточилась на реальном мире, на нем — на своей паре— и нашла ответ.

Он выглядел не так, как будто только что наткнулся на любовь всей своей жизни. Его выражение лица было нейтральным — нет, намереннонейтральным. А это означало, что на самом деле оно было настороженным. Или наблюдательным.

Она знала это конкретное выражение слишком хорошо, чтобы ошибиться. Большую часть подросткового возраста ей потребовалось, чтобы отучиться от него.Любой Белгрейв, стоящий своего соли, мог сказать, когда выражение лица говорит слишком мало.

Дыхание Дельфины снова застряло в горле. Она не была уверена, надежда это или страх заставили его так поступить. Она ни в чем не была уверена и не могла вспомнить, когда в последний раз ее собственные реакции были ей так незнакомы. Она не знала, как реагировать. Он не давал ей никакой зацепки, а значит, все, что у нее оставалось — ее собственная растерянность.

Мужчина резко отвел взгляд. Она ощутила это так остро, будто у нее прямо через грудь выдернули сердце.

— Ты пришла в себя, — сказал он. Его голос был грубым и проник прямо в мягкое, уязвимое место внутри нее.

— Да, — согласилась она. Это было хоть что-то, в чем она могла быть уверена. Твердая почва. Относительно твердая, по крайней мере. — Где… я?

— В домике, который я снимаю на Рождество, — сказал он. — Похоже, твоя машина сломана. Мы довольно далеко от ближайшего городка.

Он жестом указал на мобильный телефон, лежащий на кухонной стойке.

— Я пытался дозвониться до кого-нибудь в Pine Valley, но звонок постоянно прерывается. Погода играет с соединением.