Книга Рождественский Грифон, страница 103 – Зои Чант

— Достаточно, чтобы протянуть до конца января. — Она обняла его за талию и осмотрела кухню. На столе стояло еще полдюжины деревянных ящиков, доверху заполненных продуктами, не считая скоропортящихся, которые она уже начала раскладывать по холодильнику и морозильной камере. Хардвик, может, и был бы рад жить на одной замороженной пицце, когда пытался сделать это в первый раз, но девушке нужны ее тягучие сыры, черт возьми.

Хартвеллы были на седьмом небе от счастья, когда она и Хардвик сказали, что им нужно место для проживания — и что старый домик, который Хардвик снимал на Рождество, никак не годится без срочной замены крыши. Опал и Джаспер с таким восторгом изучали список своей недвижимости, что Дельфина задумалась: может, драконы, как гласят все легенды, коллекционируют не золото, а загородные дома.

Отбросив дома, которые были слишком близко к городу, слишком близко к зимним санным трассам, или по другим причинам, казавшимся Хартвеллам совершенно ясными, но озадачивавшим Дельфину, они остановились на деревенском коттедже с одной спальней, который был настолько в глуши, что до него можно было добраться только по воздуху. Хардвик сначала прилетел с Дельфиной, с ключом, а затем совершил столько поездок, сколько потребовалось, чтобы привезти все их вещи.

Конечно же, им предлагали помощь, каждый летающий оборотень в долине вызывался помочь перевезти сумки и коробки, но Хардвик отказался. Дельфина была этому рада. Это означало, что их время наедине началось так, как и должно было продолжаться: только они вдвоем.

Она прильнула к нему, будто пытаясь согреть его, а не наоборот. В ее душе не осталось сомнений, что они пара, предназначены друг для друга — но «предназначены быть вместе» в долгосрочной перспективе и «предназначеныбыть вместе прямо сейчас» — не обязательно одно и то же.

— Целый месяц, — сказала она. — У меня все еще есть ключи от машины, если ты решишь, что тебе нужно время действительно наедине.

Хардвик напрягся в ее объятиях.

— Зачем ты это говоришь?

Потому что… Она прикусила губу и заставила себя не сочинять приятную историю. Хардвик смотрел на нее, в его глазах была знакомая, жесткая настороженность.

— Потому что ты все еще измотан, и тебе все еще больно, когда люди лгут, больше, чем должно быть, а я… я не знаю, насколько хорошо у меня получится не лгать. Я буду стараться изо всех сил. Но я не хочу оступиться и причинить тебе боль. — Она подняла руку и приложила ее к его щеке.

Он не бросился успокаивать ее. Это само по себе было успокаивающе. Он воспринимал ее серьезно. И серьезно относился к собственному здоровью.

— Ты больше не причиняешь мне боли, — сказал он, накрыв ее руку своей.

Она сглотнула.

— Тебе не обязательно…

— Дельфина. Разве я лгу?

Дельфина уставилась в темные глаза своей пары.

— Нет, не лжешь, но… — Смущение было зудом под ее кожей. — Если ты пытаешься пощадить мои чувства… Я знаю, что просто быть рядом со мной уже вызывало у тебя головную боль, когда мы только познакомились. Тебе не нужно… это…

Его спокойный, любящий взгляд не изменился.

— О, — прошептала она. — Ты не пытаешься пощадить мои чувства. Ты говоришь правду.

— Я всегда буду ее говорить. — Он сжал ее пальцы и повернул голову, чтобы поцеловать ладонь ее руки. — Можешь на это рассчитывать. Я всегда буду говорить тебе правду, и сейчас, и навсегда, правда в том, что ты причиняла мне боль, только когда боялась. Я не разглядел этого так быстро, как мог бы. Ты боялась, что подумает твоя семья, что они сделают, если узнают правду. Ты построила целый образ себя на этой лжи, и вот это причиняло мне боль. Но теперь это в прошлом. — Он поцеловал каждый ее палец по отдельности. — Этот месяц не только для меня. Я хочу, чтобы у тебя тоже был шанс понять, кем ты можешь быть. Под всеми этими историями, что ты себе рассказывала. И разбираться в этом — не значит лгать. Это значит открывать свою правду.