Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 95 – Зои Чант

Прямо здесь?Флинс позволил мысли улечься. Затем он снова посмотрел наверх, на замерзший лес, окружавший их, и позволил и этому улечься.

У него почти не было времени оценить Новую Зеландию как место. Его прибытие и воспоминания обо всем на пути из Окленда на юг были смутными, и если он вообще думал о Роторуа, то представлял ее как подходящий адский фон для своей миссии. Сернистые газы, кипящие грязевые котлы и пар, извергающийся из естественных отверстий у обочин дорог, казались жутко уместными.

Но теперь он видел в этом красоту. Этот ландшафт был странным, почти инопланетным, как фотографии Йеллоустоуна, что он видел, но еще более чуждым из-за незнакомых деревьев, кустови птичьих трелей, доносившихся из скрытых ветвей. Пейзаж казался одновременно и новым, и невероятно древним, и каким-то живым. Он не был чудовищным или видением ада. Он был прекрасным.

— Я мог бы представить себя остающимся здесь, — сказал он, прижимая губы к макушке Шины.

Она замерла, затем посмотрела на него.

— Что? Не-а.

— Но ты же только что сказала…

— А как насчет твоей семьи? Я знаю… — она отмахнулась от его возражений. — …Я знаю, они теперь не твоя стая, но семья не обязательно должна означать тех, кто связан с тобой кровью, или как мы там называем это дерьмо с адскими гончими. Магическое дерьмо. Это люди, которые важны для тебя. И ты не проделал бы весь этот путь, чтобы остановить Паркера от причинения вреда всем, кого оставил позади, если бы они не были для тебя важны.

Она права. На мгновение Флинс не мог найти слов. Его лицо застыло, автоматическая реакция перед лицом неопределенности.

Затем он понял, что слова не нужны. Он позволил всему, что чувствовал, хлынуть через узы пары, и единственное, что в мире светилось ярче его эмоций, были глаза Шины.

— А как насчет того, чтобы пустить корни²³? — пробормотал он. Его голос казался таким неадекватным по сравнению с двойными солнцами взгляда Шины.

Она запрокинула голову и озорно сузила глаза.

— Что? Прямо здесь? С другими деревьями? — Она улыбнулась, широко, лениво и в восторге. — Я только сказала, что думала, что захочу немедленно пустить корни. Я не хочу. Я все еще хочу поехать и посмотреть мир, и иметь приключения, и посмотреть, в какие нелепые неприятности втянет меня моя адская овца. Я не просто хочу отправиться в путешествие всей жизни, я хочу прожитьжизнь всей жизни. С тобой.

Адская гончая Флинса насторожила уши от возбуждения. Лицо Флинса заболело, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это потому, что он улыбается так широко, как не улыбался уже очень давно.

— У меня все еще есть тот авиабилет, — сказала Шина.

— Я могу поговорить с авиакомпанией о переносе обратного рейса на более ранний срок.

— Ты можешь познакомить меня со своей семьей. Я хочу встретиться с ними. А потом…

— Паркер причинил вред многим людям во многих местах, — хрипло сказал Флинс.

— Тогда мы поедем во все эти места. — Шина ущипнула его за подбородок и притянула его лицок своему. — И мы все исправим. Для них и для твоей адской гончей.

Флинс отнес рюкзак Шины обратно к дому и ждал, пока она перерывала его в поисках одежды, которая действительно ей подходит. Закат ударил, как комета, ревущий красным и золотым по небу и погружающийся в темноту и пронизывающий до костей холод, который заставил всех, кроме тех, кому было что доказывать, или у кого был полный дом родственников, чтобы сбежать, жаться внутри виллы Фионы и Рены.