Книга Проклятие Теней и Льда, страница 129 – Катарина Маура

А пока я велела слугам не давать Теону никаких пергаментов, если меня нет рядом. Интересно, что они сообщили мне, что во дворце уже позаботились об этом. Похоже, я не единственная, кто хочет помешать ему заключить соглашение об аннулировании брака. Возможно, это немного по-детски, но я не жалею о своем поведении и дойду до конца. Твоя история не закончится так, Арабелла. Я знаю это.

С любовью,

Элейн

Я прижимаю письмо к груди, сердце болит так сильно, что боль распространяется по всему телу. Я скучаю по Феликсу и Элейн, я даже скучаю по дворцу. Если бы я была сейчас дома, я уверена, что моя одежда уже распаковалась бы сама, без слов приветствуя меня.

Мои руки дрожат, когда я кладу письмо на кровать и беру зеркало.

— Пифия, — шепчу я.

Зеркало запотевает, и я напрягаюсь, когда она появляется.

— Ваше Превосходительство, — говорит она.

— Наше будущее изменилось?

Она делает паузу, прежде чем ответить.

— Если вы останетесь там, где сейчас, вы проживете долгую жизнь, полную славы.

— Я не хочу славы, — шепчу я. — Сможет ли Феликс справиться с проклятием, пока я буду вдали? Смогу ли я вернуться к нему?

— В будущем, которое я вижу перед собой, вы не можете вернуться в Элдирию. Во всех версиях вашего будущего, которые мне были показаны, возвращение в Элдирию приводит к вашей смерти, а последующее исчезновение вашей магии в сочетании с потерей контроля Императором Теней полностью высвобождает проклятие. Это все, что я могу увидеть, Ваше Превосходительство. Моя неспособность увидеть что-либо за пределами момента, когда проклятие высвобождается, является предзнаменованием, которое не следует игнорировать.

Все ясно. Я никогда не смогу вернуться в Элдирию.

— Можешь показать мне Феликса?

Пифия исчезает, а маленький осколок заполняется лицом Феликса. Я смотрю на него, как он сидит на нашей кровати, его рука скользит по моей подушке. Я вижу печаль в его глазах, и она совпадает с моей. Прежде чем я успеваю по-настоящему запечатлеть его образ в памяти, он исчезает, и зеркало снова становится обычным.

— Пифия! — зову я, но она не отвечает, сколько бы раз я ни повторяла ее имя. Я сильно прикусываю губу, кладу зеркало на письмо Элейн, глаза жгут невыплаканные слезы. Я отдала все, чтобы спасти Элдирию, и в результате потеряла самого дорогого мне человека.

Я оглядываю комнату, в которой выросла, и не нахожу ни одной памятной вещи. Комната выглядит нетронутой, как будто она никогда не была моей. Ее легко можно было бы принять за гостевую комнату. Настолько незначительным было мое присутствие, пока я жила здесь. Как и я раньше, эта комната скромна и тиха, не стремясь выделяться. Феликс ни разу не заставил меня почувствоватьто, что я испытывала, живя здесь. Даже когда мы были в ссоре, я никогда не чувствовала себя нежеланной или незначительной. Я никогда не чувствовала себя замкнутой.

Комната, которую я делила с Феликсом, так не похожа на ту, в которой я нахожусь сейчас, и это заставляет меня еще больше скучать по дому. В комнате Феликса были повсюду воспоминания. Они были в маленьких следах от ожогов на занавеске, которые я случайно оставила, когда развела огонь, и в поврежденной спинке кровати, когда Феликс прижал меня к ней, и ни один из нас не осознавал свою силу. Я скучаю по потрепанному коврику у камина, на который Феликс однажды уложил меня и раздел, и я скучаю по тому, как дворец подбирал для меня наряды и кормил моими любимыми блюдами, как я представляла себе мать.