Книга Нежеланный брак, страница 16 – Катарина Маура

Он звонил мне каждый день с тех пор, но я была бы дурой, если бы взяла трубку. Один шанс — это все, что Дион мне дал, и даже это было незаслуженной милостью. Я в ужасе от того, что он может сделать, если я заговорю с Эриком. Между моим отцом и Дионом я зажата между двух зол. Я не могу понять, какое из них меньшее. Возможно, они равны в своем стремлении подавить мой голос, мои потребности.

Я вздыхаю и приглаживаю волосы, удостоверяясь, что ни одна прядь не выбивается из прически перед выходом на сцену. Каждую секунду каждого дня от меня ждут безупречной роли в истории, в которой у меня нет права голоса. Идеальная дочь, идеальная жена из рода Виндзоров. С Эриком я чувствовала свободу, и это чувство было как наркотик. Я не знаю, как жить без этих редких моментов, которые казались настоящими в мире, полном лжи.

С тех пор как я разорвала с ним, я тысячу раз сомневалась в себе, раз за разом задаваясь вопросом, не сходить ли в ту кофейню в надежде, что он все еще ждет объяснений. Но потом я вспоминаю предупреждение Диона, и смелость покидает меня.

— Фэй, — голос отца мягкий, но угрожающий. Я поворачиваюсь к нему с идеально бесстрастным лицом, хотя по спине пробегает холодок страха. — Не смей опозорить меня, — шипит он, сжимая мою руку так, что ногти впиваются в кожу. Я сдерживаю стон боли и опускаю взгляд на туфли, чувствуя, как настроение падает еще ниже. Бывают дни, когда само существование кажется невыносимым, и сегодня — определенно один из таких дней. — Вся неделя у тебя была провальная. Не смей разочаровать меня сегодня.

Он нервничает сильнее обычного, и я никак не могу понять, почему. Я выступаю на сцене как минимум раз в месяц и еще никогда не подводила его — по крайней мере, в этом. Игра на рояле всегдабыла моим спасением. Я всегда находила утешение в том, как пальцы порхают над клавишами.

Чтобы играть на том уровне, которого я достигла, требуется полный контроль над собой, и я всегда гордилась этим. Единственное время, когда я действительно чувствую себя хозяйкой положения, — это моменты, когда я выступаю. В этот момент никто не может ничего требовать от меня, даже мой отец. Только тогда я по-настоящему в своей стихии. На репетициях я могу ошибаться, но на сцене — никогда. И отец это знает.

Я все равно киваю и с облегчением замечаю, как рабочий сцены жестом дает сигнал к выходу. Толпа встречает меня аплодисментами, но прожекторы слепят так, что я не вижу лиц. Судя по звукам, сегодня меня пришли послушать сотни людей, и это безмерно меня смиряет. Интересно, понимают ли они, что именно они поддерживают мое здравомыслие. Без этого я бы захлебнулась в своей тоске.

Я легко провожу пальцами по клавишам, чувствуя, как на душе становится легче. Мои выступления обычно длятся полтора часа, и я всегда наслаждаюсь каждой секундой, потому что в эти минуты я действительно принадлежу себе. Я надеюсь, что сегодня не станет исключением.

Я решаю рискнуть и отклониться от запланированной программы, сыграв не то, что ожидала публика. Я знаю, отцу это не понравится, потому что он привык, что я оправдываю ожидания, но сегодня мне нужно это для себя. Впервые я хочу сыграть на сцене для себя. Я знаю, что заплачу за свою дерзость, за то, что позволила себе выбор, поддалась порыву, но оно того стоит. Отчаяние сегодня так невыносимо сильно, что я готова на все, лишь бы почувствовать себя живой хотя бы на несколько минут.