Книга Разрушенные клятвы, страница 12 – Катарина Маура

Глубоко укоренившаяся обида разворачивается в моем животе, несмотря на все мои попытки сдержать ее. Почему именно эта сделка его заинтересовала? Bellevue недостаточно большой, чтобы быть в его поле зрения, и, конечно, у него есть проекты с более высокой рентабельностью инвестиций?

— Селеста, — произносит Зейн, вставая.

Он обходит стол и отодвигает для меня стул. Я поднимаю бровь, и его ухмылка становится дерзкой, вызывающей. Это настоящий Зейн — тот, которого я знаю. Развернувшись спиной к Джонатану, он дает мне это понять без слов. Его взгляд медленно скользит по моему телу, но я лишь прищуриваюсь, отказываясь подыгрывать. Вместо этого изображаю вежливую улыбку и протягиваю руку Кавалье, который все еще сосредоточен исключительно на Зейне. Как я могу соперничать с таким откровенным восхищением?

— Мисс Харрисон, — дружелюбно приветствует он. — Мистер Виндзор рассказывал мне о вас только хорошее. Судя по всему, мой отель окажется в надежных руках, вне зависимости от моего выбора.

— Именно так, — соглашаюсь я, и это чистая правда.

Мне может не нравиться Зейн, но он выдающийся, а главное — честный бизнесмен. В отличие от многих крупных фирм, он никогда не покупал отель, чтобы разрушить его историю и заменить чем-то ультрасовременным. Вот почему конкурировать с ним сейчас труднее, чем когда-либо. Как человека я его ненавижу. Как отельера — уважаю.

— Давайте начнем с мистера Виндзора, — объявляет Джонатан, усаживаясь обратно, и я едва сдерживаю удивление.

Похоже, он уже отмел все остальные предложения, оставив нас двоих. Экстравагантный человек, как я и слышала. Вместо традиционных индивидуальных встреч он настоял на одном общем заседании для финалистов. Нестандартный подход, но я понимаю его логику. Такое обсуждение выгодно прежде всего его видению.

Зейн выходит к проектору, и его выражение лица становитсятем самым, каким я его помню каждый раз перед экзаменом в школе. Тогда я бы себе не призналась, но когда он выглядел так… у меня всегда замирало сердце. И оно до сих пор замирает.

Есть что-то в этом моменте — в том, как от развязного острослова не остается и следа, и передо мной оказывается настоящий он.

— История этого отеля — его самая ценная составляющая, и я защищу ее любой ценой, — начинает Зейн, и я невольно наклоняюсь вперед, любопытствуя, как он собирается это сделать.

Он переключает слайд — на экране появляется отреставрированная версия отеля, вернувшая его к былому викторианскому великолепию. Точно так же, как представляла его я. Мое сердце уходит в пятки. Мы пришли к одной и той же концепции. Только у него есть бюджет, чтобы ее реализовать.

Раздражение нарастает, и я сжимаю челюсти, наблюдая, как он озвучивает план, с которым я не могу конкурировать. Зейн машинально поправляет галстук между слайдами, и мой взгляд сам собой скользит вниз, по его телу. Этот темно-синий костюм тройка подчеркивает его широкие плечи, сильное телосложение… На одно греховное мгновение я вспоминаю, как он ощущался рядом, когда мы танцевали.

Щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь, но мысли уже несутся вихрем. Как он целовал меня, когда нам было восемнадцать, вгрызаясь зубами в мою нижнюю губу… Как раздвигал мои ноги, облизывал губы, едва сдерживая жажду попробовать меня на вкус… Почему-то мне кажется, что эта ночь поблекла бы на фоне того, что могло бы быть сейчас. Я ненавижу этого мужчину. Но я знаю, что он умеет делать с этим телом.