Книга Разрушенные клятвы, страница 173 – Катарина Маура

Зейн поднимает голову, его глаза смотрят на меня так, что у меня перехватывает дыхание. Он медленно тянется ко мне, мягкоубирая прядь волос с моего лица.

— В следующий раз, когда ты чего-то захочешь, просто скажи мне, Неземная, — шепчет он, его голос становится удивительно нежным. — Я не из тех мужчин, кто отказывает своей жене.

Я смотрю на него, и в груди вспыхивает болезненное, почти отчаянное чувство. В голове всплывает вопрос, который я не решаюсь произнести вслух. Если бы я попросила его сердце… отдал бы он его мне?

Глава 72

Зейн

Селеста замирает с помадой в руке, когда я выхожу из душа. Ее взгляд встречается с моим в зеркале. Она судорожно втягивает воздух, и в ее глазах темнеет желание.

Я и сам не знаю, что на меня нашло, когда я забронировал тот же номер, что и тогда, на этой же конференции, в те годы, когда я изо всех сил пытался завоевать расположение ее деда. Дело не только в ностальгии, но и в чем-то еще, что я не могу до конца определить. Хочу ли я напомнить ей обо всем, что она разрушила? Или пытаюсь воссоздать ночи, которые мы провели здесь вместе? Не знаю. И именно это проблема с Селестой. Чем дольше я женат на ней, тем меньше уверен в том, что смогу уйти, когда придет время. Я уже не понимаю, чего хочу от нее, но знаю точно — я хочу ее.

Я не вижу будущего с ней, не с тем, как моя семья относится к ней, и не с тем, что мы не можем доверять друг другу, но, черт возьми, я люблю ее. Я просто хочу, чтобы этого было достаточно, чтобы остальное не имело значения.

Она наблюдает за мной, пока я вытираюсь, но делает вид, что сосредоточена на макияже. Я ухмыляюсь, наслаждаясь тем, как она украдкой поглядывает на меня. Она чертовски хороша в этом своем новом, возмутительно сексуальном белье — на этот раз красном. Спиной ко мне, с выставленным на показ задом, она будто воплотившаяся фантазия.

Она ловит мой взгляд, замечает, как я ее разглядываю, и самодовольно усмехается, разворачиваясь ко мне, чтобы дать еще лучший обзор. В этих чертовых подвязках для чулок есть что-то непостижимо притягательное. Один их вид заставляет меня захотеть опуститься перед ней на колени и поклоняться ее киске.

Я подхожу ближе, обернув вокруг бедер лишь полотенце, а она смотрит на меня так же, как в самолете, как вчера ночью — с оттенком отчаяния. Пара капель воды скатывается по моей груди, и моя прекрасная жена пристально следит за ними, ее голодный взгляд заставляет мой член пульсировать.

Я вплетаю пальцы в ее волосы, и она шумно втягивает воздух, когда кончики моих пальцев скользят по ее шее, затем — по краю бюстгальтера.

— Для кого это? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди поднимается иррациональная, обжигающая ревность.

Она слишком тиха с тех пор, как мы сюда приехали, и я не могу не гадать, не из-за того ли, что здесь будет Клифтон. Собирается ли она улизнуть к нему, так же, как когда-то ускользалако мне?

Я до сих пор помню, как она издевалась надо мной в первые месяцы нашего вынужденного союза. Она говорила, что не прекратит с ним встречаться, что даже если выйдет за меня, будет любить только его. От одного воспоминания меня воротит. Я годами пытался забыть ее, а она так легко полюбила другого. Еще больнее осознавать, что это был именно он.

Сейчас, когда я касаюсь ее, она целиком принадлежит мне, но кто занимает ее мысли, когда я не могу заглушить их своим прикосновением? Он?