Книга Разрушенные клятвы, страница 21 – Катарина Маура

Я тяжело вздыхаю, открываю дверцу машины и тут же замираю, когда вижу его.

Зейн.

Он лениво привалился к своей машине, припаркованной прямо напротив моей, и улыбается. Сердце сбивается с ритма, когда я замечаю, как небрежно он перекинул пиджак через руку, закатав рукава рубашки до локтей, открывая сильные предплечья. Я кусаю губу, заставляя себя оторвать взгляд и снова посмотреть ему в лицо, но внутри что-то предательски дрожит.

Меня бесит в нем абсолютно все. Но хуже всего то, что при всей своей отвратительной натуре он остается нечестно, невыносимо, чертовски красивым.

Он отрывается от машины и направляется ко мне, его шаги полны уверенности, взгляд не отрывается от моего. Быть объектом внимания Зейна Виндзора… Годами это было для меня самым худшим из возможных кошмаров. А теперь…

Теперь я не так уверена.

— Селеста, — протягивает он с той ленивой насмешкой, которая заставляет меня сжать пальцы в кулак. — Ты сегодня не бросаешься молниями при одном только виде меня, значит, уже получила хорошие новости?

Я поднимаю бровь и киваю.

— Не думала, что ты сдержишь слово.

Он тянется ко мне, и мое тело напрягается, когда его пальцы обхватывают мое запястье. Зейн усмехается, поднимая мою руку между нами, большим пальцем медленно поглаживая пульсирующую вену на моем запястье.

— Я дал обещание, не так ли? Что бы там ни говорили обо мне, но я не лжец.

Я ловлю его взгляд, и лицо вспыхивает жаром, когда он притягивает наши сцепленные руки к своей груди. Я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, и что-то горячее, гулкое прокатывается по мне волной, заставляя почти бессознательно податься ближе. Так же он смотрел на меня тогда. Той ночью среди роз, когда уложил меня на шелковые лепестки и шептал, что я его богиня.

Я поворачиваю запястье, и прежде чем осознаю, что делаю, мои пальцы скользят по его груди. Зейн опускает взгляд, его сердце стучит прямо под моей ладонью — в унисон с моим.

— Что на этот раз? — Его хватка на моем запястье крепчает.

Я смотрю на светло-фиолетовый лак на ногтях, едва сдерживая улыбку, и пытаюсь отнять руку, но он не отпускает.

— О, судя по твоему взгляду, это что-то стоящее. Давай, скажи.

Я прикусываю губу, в глазах вспыхивает азарт, пальцы сжимаются, цепляясь за тонкую ткань его рубашки. Он не дает мне отстраниться, и мои ногти врезаются в его грудь — так же, как тогда, в ту ночь пять лет назад.

Зейн прищуривается, его взгляд темнеет, а затем на долю секунды опускается к моим губам.

— Ты такой Будапешт… — шепчу я, стараясь сдержать улыбку.

Зейн смеется, и этот звук прокатывается по мне электрическим разрядом, оставляя после себя странное, пугающее удовольствие.

— Да? — Он делает шаг вперед, намеренно вторгаясь в мое пространство. Я не двигаюсь, и его тело касается моего, его лицо опускается ближе, чтобы я вынуждена была смотреть вверх. — Значит, этот цвет — для меня? Ты купила его, думая обо мне, Неземная? Ты носишь его ради меня?

Я приоткрываю губы, чтобы возразить, но… но мы оба знаем, что это будет ложь. Зейн вдыхает, его взгляд снова падает на мои губы.

— Я все еще у тебя в голове, да? — Он говорит это почти с тоской. — Я боялся, что за время твоего отсутствия ты оставила меня в прошлом. Что я для тебя — просто человек, который когда-то был рядом.