Книга Разрушенные клятвы, страница 23 – Катарина Маура

Я замираю, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Вспоминаю последние недели. Вспоминаю каждое дедово замечание, каждую его колкую фразу. В прошлый раз его гнев казался мне несправедливым, но теперь? Теперь я сама ухожу, зная, какие последствия меня ждут. Но мне плевать.

Потому что в эту секунду, под этим взглядом… Я действительно чувствую себя богиней, которой Зейн всегда меня считал.

Глава 9

Зейн

Мой взгляд задерживается на планах реставрации нового объекта Bellevue, но впервые с тех пор, как я забрал этот бизнес у бабушки, я не чувствую вкуса победы.

Я тяжело вздыхаю, пробегая глазами по распределению бюджета, но мысли снова и снова возвращаются к Селесте. Я думал, что годы, которые мы провели вдали, потушат этот огонь, что я носил в себе еще с подростковых лет. Черт, я даже, наверное, молился, чтобы при встрече с ней не почувствовать ровным счетом ничего, чтобы понять, что все, что между нами было, — просто дурацкая юношеская влюбленность. Но, мать твою, как же я ошибался.

Ее возвращение разорвало все плотины, которые я воздвигал годами, заставив чувства хлынуть с удвоенной силой, пробуждая во мне жадность, которой не было даже тогда, когда мы были моложе.

Долгие годы наше соперничество граничило с чем-то почти ядовитым, и чем дальше, тем больше я заходил в этом противостоянии, потому что мы оба упрямо отказывались уступать друг другу. Но когда, скажи на милость, я начал замечать, как бешено колотится сердце, когда ее глаза вспыхивают азартом победы? Когда переступил ту черту, после которой не мог не видеть ее в любой толпе? И в какой момент ее смех впервые выбил почву у меня из-под ног?

Все эти чувства росли вместе с нами, не ослабевая, а лишь набирая силу. Мне понадобились годы, чтобы осознать, что моя одержимость ею давно переступила грань простого соперничества. Намного раньше той ночи, когда я уложил ее под себя в обсерватории матери.

Как мне теперь заслужить еще один шанс с ней — после всего, что я ей устроил? Да и имею ли я на это право? Женщина, подобная ей, слишком хороша для такого ублюдка, как я… но, черт возьми, одна только мысль о том, что она может быть с кем-то другим, сводит меня с ума.

Ее взгляд, когда мы столкнулись в шале Кьяра, ясно дал понять — ничто не сотрет след, который я оставил в ее жизни. Но, с другой стороны… она же ушла с того проекта. Ради меня. В прошлом Селеста ни за что не сделала бы мне одолжение, как бы я ни упрашивал и ни пытался достучаться до ее разума. Это ведь должно что-то значить, верно?

— Мистер Виндзор? — раздается голос секретаря.

Я поднимаю глаза и вижу, как Майк, смущенно улыбаясь, смотрит на меня, очевидно, уже давно пытаясь привлечь мое внимание.

— Извини, Майк, — пробормотал я, с трудомудерживаясь, чтобы не поморщиться при виде его сегодняшнего наряда. Фиолетовый костюм… Серьезно? Я не знаю, делает он это специально или нет, но где-то год назад он полностью сменил гардероб, избавившись от всех приличных вещей и заменив их на что-то, что, кажется, существует только с одной целью — бесить меня. Убежден, он получает искреннее удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь это стерпеть.

Майк качает головой, входя в кабинет с кипой документов в руках.

— Странно, — замечает он. — Ты стал частенько зависать в своих мыслях. За четыре года работы с тобой я не видел такого ни разу. И, что любопытно, это началось ровно в тот момент, когда Селеста Харрисон заняла место наследницы компании своего деда. Беспокоишься, что наш самый грозный конкурент обойдет нас теперь, когда к ним присоединился такой гениальный ум?