Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 147 – Игорь Маслобойников

В коей суждено сбыться всем предсказаниям и пророчествам, где слабость одержит верх над силою, где сомнения выведут к свету, а самоуверенность и наглость низведут во мрак смерти… и где снова засияет надеждой Солнце грядущего века.

«Повесть о смутных временах»

в авторстве Тихого Тука из племени

«Рыжих одуванчиков»

О НЕСОВМЕСТИМОСТИ ГЕНИЯ И ЗЛОДЕЙСТВА

Если бы Ярославу напророчили, что в шестнадцать лет он признается девочке в любви, станет отстаивать право на счастье с оружием в руках и примет бой с превосходящими силами противника, будет отправлен за решётку по обвинению в гибели самого дорогого человека на свете и, как следствие, окажется приговорённым к смерти, пожалуй, он бы никогда в это не поверил! Да и возможно ли подобное, если ещё недавно ты запросто хаживал пешком под стол в обеденной зале? Но свечи на тортике задуты, и пора набивать собственные шишки уже поджидает тебя за дверьми, поигрывая чётками времени…

* * *

– А теперь слушай меня внимательно, монах, иначе и вам – человекам, и нашему дикому племени придёт амба… – слова шуршика лишили Мефодия сна, а увиденное в усыпальнице возбудило крайнюю степень беспокойства. – Вот, что ты должен будешь сделать… – вещал незваный гость, и каждое следующее слово его заставляло сердце святого отца биться всё чаще, а мысли, приходящие в голову, были одна мрачнее другой.

Когда же ушастый интриган убрался восвояси, монах долго сидел, задумчиво уставившись в одну точку. Однако вскоре, покончив с созерцанием, с таким удовольствием обложил черно-бурого бесёнка не по-божески, что даже перекрестился, ибо сказано в писании: «Не может быть оправдан несправедливый гнев, ибо самое движение гнева есть падение для человека…^[37]»! Но что особенно возмутило служителя церкви, так это откуда зверюга знает так много о происходящем?! Впрочем, времени на разгадывание загадок не было! Их высочество в опале, неверное движение, слово – и тоненькая ниточка надежды оборвётся. Ставить же свечечку «за упокой» было определённо рановато!

Покинув усыпальницу, Мефодий заторопился к часовне, дабы вознести молитву за здравие наследника престола, но ещё издали заметил движение у входа, а подойдя ближе, остановился как вкопанный, ибо вереница гробов скрывалась за распахнутыми настежь дверьми, и за всем этим с подавленным видом наблюдал офицер королевской гвардии. Сложив руки на груди, подобно демону печали, он провожал процессию отсутствующим, погружённым в тяжёлую думу, взглядом и помыслы его были далеки от сущего.

– Что происходит? – поравнявшись с лейтенантом, почти шёпотом поинтересовался монах.

– Я и сам был бы не прочь понять, что происходит…– в тон отозвался бывалый воин. – Всё это никак не укладываются в голове! Надо бы проводить погибших в последний путь, святой отец…

– Конечно, проводим…

Когда они ступили под своды часовенки, от выстроившихся в ряд гробов стало тесно. При беглом взгляде у Мефодия защемило сердце: в них, обитых шёлковой тканью, лежали гвардейцы их величества! Двенадцать юных отроков, ещё недавно призванных на королевскую службу, ныне покоились, сложив руки на груди, и лиц их касались разноцветные лучи солнца, просеивающиеся сквозь витражи.