Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 95 – Игорь Маслобойников

Так приходила Великая мгла. Так начиналось непримиримое противостояние сил света и тьмы: людей и диких кровожадных тварей, населяющих мир, досель старавшихся с людьми не пересекаться. Но Знак Мурга, вычертивший на Луне печать зверя, никому выбора не оставил. На королевствоВладислава неумолимо надвигалась тень грядущей войны. Пророчества Страдалимуса сбывались! И одному нерадивому шуршику стоило основательно настучать по тумке за то, в какую авантюру он втянул обе вселенные.

В полумраке гадальной комнаты Пэк и Лум озабоченно чесали макушки. Одно ими было понято сразу же: времена наступали мрачные, ещё более худшие, нежели до Лумовской закорючки. И Крошка не смог удержаться от хорошей затрещины горе-товарищу:

– Какого волосатого ты сунул в кашу свой обрубок?! – простонал он, воздевая глаза к небу.

Впрочем, соплеменнику затрещина пришлась, что слону дробина. Он лишь поугрюмее скуксил морду, определив губы колечком:

– Я так полагаю, это похоже на то, о чём упоминается в «Книге Перемен» древних. Я помню такую штуку… – и, словно бы подводя итог, ответил сам себе: – Мглистые времена…

У бедняги Пэка ёкнуло. Он с беспокойством озрился по сторонам, опасаясь, что их могут услышать, если ещё не услышали, и перешёл на совсем заговорщический шёпот:

– Может, ещё что-нибудь подвинтим, а? В конце концов, если один раз сунули палец, почему бы не сделать это во второй? – Однако по всему было видно, что и сам он не очень-то верил в столь хлипкое предприятие, ибо подобным риском, пожалуй, можно было накликать ещё большие беды. – Глупость сказал, да?

На что могучий собрат покачал рыжей тумкой ещё более озабоченно и молвил со всей серьёзностью:

– Каша встала. Пентаграмма обрела себя. И за это мне следует оторвать уши, а на их место вставить бобовые стручки…

ЗНАКИ ЛЮБВИ

Иринка вздрогнула, хватила ртом воздух, словно утопленник, чудесным образом выброшенный на берег из бездны, и открыла глаза.

– О, господи, как сон был долог мой… – произнесла она нараспев. Сев на холодной плите надгробия и посмотрев окрест затуманенным взором, бедняжка попыталась вспомнить: почему, а главное – как ей довелось оказаться здесь, среди вселяющих ужас фамильных склепов ушедших в небытие правителей королевства? И что вообще могло с нею приключиться?!

За стенами усыпальницы послышались голоса, которые сменили глухие удары о металл.

– Что там за шум? – простонала она, болезненно сжимая виски. И догадка осветила божественным сиянием мечущиеся в растерянности мысли: отец Мефодий не соврал! Средство подействовало! Проспав, подобно покойнице, несколько суток кряду, она жива, а стало быть, те, кто препятствовал их стремлению быть вместе, остались в дураках!

«Так, об этом я подумала. Теперь дальше говорим слова», – её глаза округлились, как две полтины, а следующий вопрос эхом отозвался в сердцах зрителей, не искушённых в делах зрелищных:

И где я? Боже правый!

В гробнице?!

Иринка взвизгнула, отыгрывая как бы неожиданное, но вполне закономерное событие, а зал ахнул, вторя чувствам напуганной девочки.

«А сейчас я должна увидеть его… – она медленно повела глазами в поисках возлюбленного, стараясь при этом не упустить ничего из того, о чём говорил ей учитель и сценический бог – Ярик. – Не торопиться! Держать паузу… Потому что…»