Книга Итак, я стала ведьмой, страница 34 – Алёна Соловьёва

Мама рассмеялась. А подружки принялись по очереди вручать мне свои презенты: серого плюшевого мишку с сердечком в лапах, туалетную воду с приятным цитрусовым ароматом, толстенную книгу «Гадания и гороскопы». Последняя заставила меня приуныть: вряд ли мы с сестрой в этом году будем топить воск на Святки…

Еще одни подарком стала разрекламированная тушь с эффектом накладных ресниц — первая в моей несуществующей коллекции декоративной косметики. Мама, разглядывая подарок, дала добро накраситься.

— Раз ты уже взрослая, можешь пользоваться, — торжественно изрекла она. — В прошлом году я разрешила Марго, теперь и тебе можно. Но только ресницы. Никаких теней и помад!

Последнее уточнение все равно не смогло омрачить того детского счастья, которое я испытала. Смешно, конечно: детская радость оттого, что тебя больше не считают ребенком.

Тут же под непрекращающиеся советы подружек, накрашенных и красивых, я опробовала свою тушь. Она без преувеличения была классной. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с выразительными глазами в обрамлении пушистых черных ресниц. Теперь, видя себя в полный рост при хорошем освещении, а не как в больнице, где зеркала все мутные и малюсенькие, я заметила, как сильно изменилась за то время, что провела вне дома. Светло-русые волосы немного потемнели, цвет глаз стал ярче, будто вобрав все краски с моего лица. На щеках больше не было румянца и детской припухлости. Кожа стала бледнее, скулы — резче. Не знаю, как это описать. Я стала не просто взрослее. Я стала другой. Теплота и мягкость, которые раньше были в моих чертах, исчезли, уступив место холоду и отстраненности. На ум пришли слова странной парочки отом, что я непременно начну меняться. Но я думала, это касается характера, а не внешности! Как такое вообще возможно?!

От невеселых мыслей отвлекали разговоры подруг, обсуждавших, как я похудела и преобразилась в больнице. Казалось, что ради этого они и сами готовы были подставить свои сердца под ножи и скальпели хирургов. Хорошо, что мама этого не слышала, отправившись на кухню резать торт.

Раздался свист закипающего на плите чайника. С глухим скрипом повернулся ключ в дверном замке. В квартиру вошла бабушка.

— Зайди в мою комнату, — заговорщицки произнесла она, вытягивая меня из увлекательной беседы.

Я направилась за ней. У бабушки тоже был подарок. Она достала из сумки потертый кошелек, и вытянула из него небольшой целлофановый пакетик. Развернув незамысловатую упаковку, она протянула содержимое пакетика мне. На ее ладони лежало аккуратное золотое колечко с красным камнем.

— Это настоящий рубин, — с гордостью сказала бабушка. — Помнишь мои сережки? Когда-то твой дедушка мне их подарил. Он служил на Урале... В общем, я отнесла их к ювелиру, и вот.

В ее глазах стояли слезы, которые она быстро промокнула платочком, хранящимся у нее, по обыкновению, в кармане пиджака. Бабушка всегда плакала, когда вспоминала о нашем дедушке. Но мы не помнили его. Были совсем маленькими, когда его не стало.

— Я решила сделать из сережек вам с Марго подарки ко дню рождения. Твоей сестре — кулон, а тебе — колечко. Носи на здоровье, — закончила бабушка, чмокнув меня в щеку сухими губами.

Я примеряла колечко. Оно отлично село на средний палец левой руки. Так и буду носить. С безымянного, наверняка, слетит.