Книга Итак, я стала ведьмой, страница 47 – Алёна Соловьёва

В один день, когда мы с опекуном ждали своей очереди в посольстве, он объяснил: сестра испытывает к нему такую горячую ненависть, что его магия не сразу может найти брешь в такой броне. Его слова вызвали во мне тайное злорадство. Не такие уж они и могущественные, как им представляется! Правда, несмотря на бушующие эмоции, Марго спустя какое-то время все же поддалась воздействию Фокста. Когда чародей засиживался у нас в гостях, я начала замечать в сестре некоторую расслабленность. И внутри все просто клокотало от гнева.

Я не забыла, каково это, когда тебя превращают в безвольную куклу. Самое страшное, что ничего не могла с этим поделать. Чародей с равнодушной улыбкой смотрел, как сжимаются от злости мои кулаки. Браслет имел свойство стабилизировать стихийную энергию, гася непроизвольные вспышки. С ладоней больше не срывалось пламя. Кончики пальцев часто болели от нарастающей силы. Но ничего не происходило. Отремонтированный компьютер и не думал сгорать.

— Это защита от внезапных всплесков энергии, — объяснил Фокст. — Ты больше не можешь использовать свою магию. Только вместе с заклинаниями. Поверь, это благо. Ты же не хочешь, чтобы твоиблизкие случайно сгорели?

В глубине души я понимала, что он прав. Но это никак не помогло справиться со своим предубеждением к чародеям.

Но все это не имело значения в сравнении с той душевной болью, что я испытывала от разлада с сестрой. По утрам Марго, не сказав ни слова, убегала на тренировки, а вечера просиживала за компьютером, спасая человечество от монстров яростными кликами мышки. В это время я безучастно валялась на кровати с плеером, слушая слезливые песни. Не тешили даже обновки, спешно приобретенные по причине скорого отъезда («Не хочу, чтобы ты выглядела хуже всех!» — заявляла мама).

В другое время я бы порадовалась, но сейчас, казалось, что смена моего гардероба еще больше отдаляет сестру. Мама, будто ничего не замечала. В последние дни она пребывала в возбужденном состоянии, бесконечно рассказывая всем знакомым о моем зачислении в элитную зарубежную школу. Стоило мне выйти на улицу, как соседские бабули в сотый раз спрашивали о дате моего отъезда во Францию, с завистью вздыхая и охая, как же мне несказанно повезло. Одни делали какие-то заказы, другие советовали найти богатого француза для скорейшего замужества. Я вежливо улыбалась в ответ, мысленно желая им провалиться в тартарары. За что и получила внушение от опекуна, заставшего меня с натянутой улыбкой в обществе подъездных сплетниц.

— Держи себя в руках, — строго сказал он, отведя в сторону. — Желания чародейки, а в особенности, малефика, могут иметь нехорошие последствия. Ты же не хочешь причинить вред этим людям?

Я испугалась. И решила впредь думать о чем-то отвлеченном в такие минуты.

Мама продолжала хвастаться, рассказывая всем, кто выражал желание слушать, о моих талантах. А дома часто обнимала меня и плакала. Жалела, что придется отпустить в другую страну так надолго.

Марго бесилась. А родители, в свою очередь, негодовали, что между дочерями повисло напряжение. То и дело шикали на Марго, злилась на ее поведение. Однажды я стала свидетельницей неприятного разговора.

В тот день мне наконец-то выдали паспорт. Я вернулась домой и услышала, как мама на кухне говорит с Марго на повышенных тонах.