Книга Семь безликих святых, страница 138 – М. К. Лобб

Где-то в подсознании шевельнулись мысли о Роз, однако эти офицеры были для него как семья.Он не мог бросить их. Омбразию вот-вот наводнят преступники, а стража Палаццо является первой линией обороны. Не имело значения, что Дамиан больше не офицер по званию – он остался им в душе. Это было у него в крови. И он обязан попытаться им помочь.

Поэтому он, пригнув голову, бросился к входу в тюрьму, попутно стреляя в набросившегося на него человека в маске. Внутри здания творился такой же беспорядок, как и снаружи. Тюремные стражники боролись с заключенными, силой пытаясь вернуть их в камеры. Дамиан перепрыгнул через лежащего на полу мертвого охранника с торчащим из спины ножом. Ярость пронзила его, словно это лезвие воткнули в его кожу.

В конце длинного коридора показался мятежник. Дамиан, стиснув зубы, выстрелил ему в ногу – тот издал ужасающий звук. Дамиан на собственных трясущихся ногах переступил через упавшее тело мужчины, превозмогая подступающую тошноту, после чего украдкой завернул за угол, прижимаясь к холодной каменной стене и стараясь не прислушиваться к какофонии звуков.

Впереди замаячила еще одна фигура в маске. Судя по виду, мятежница. Как только она приблизилась, Дамиан наставил на нее пистолет, пристально вглядываясь в лицо. Но вдруг остановился как вкопанный, когда ее длинный хвост свесился через плечо.

На него уставились голубые глаза.

Нет. Нет, этого не может быть.

Роз.

Дамиан не опустил пистолета, но и с места не сдвинулся. Он не мог пошевелиться. Изо всех сил пытался осознать увиденное, даже когда сидящее в глубине знание вышло на первый план, – теперь все ясно. Ну конечно.

– Россана? – еле слышно позвал он. Она опустила шарф, скрывавший нижнюю часть лица. На нем читался неподдельный ужас – он бы обрадовался такому зрелищу, не будь напуган сам.

– Дамиан, – только и ответила она хриплым голосом.

Дамиан чувствовал себя опустошенным как никогда, словно Роз вырвала последнее, что оставалось от его эмоций. Он был таким дураком. Все совпадало идеально. Ее ненависть к Палаццо, недоверие к святым. То, как она все время отзывалась о справедливости и негодовала по поводу своей силы.

Он был прав с самого начала. Роз всегда плела заговор, и все это было для нее лишь игрой. Онбыл для нее игрой.

– Дамиан, я знаю, о чем ты думаешь, но прошу, выслушай меня, – заговорила Роз, приближаясь к нему с поднятыми руками. Это ведь был очередной спектакль, неправда ли? Она просто хотела, чтобы он выпустил ее отсюда живой. – Я не притворялась, говоря, что ты мне дорог, клянусь. Все, что я сказала прошлой ночью, правда. Я скрывала от тебя только это.

Дамиан молча смотрел на нее, не веря ни единому слову. Все слова о хтониуме, намерения предупредить ее насчет иллюзионистов замерли у него на языке. Он будто вышел из своего тела. Вытянутые перед ним руки словно принадлежали другому человеку. Именно так выглядело самое дно? Как жестокая бесконечная пустота? Он потерял все, но полагал, что, во всяком случае, обрел Роз. Теперь и это у него отняли, не оставив ему ничего.

Происходящее казалось ему ненастоящим. А разве могло быть иначе? Дамиан не понимал, зачем мятежнику связываться с офицером Палаццо. Только если тот не является средством для достижения цели.

Дамиан не понимал и причину, по которой Роз могла бы полюбить его.