Книга Семь безликих святых, страница 160 – М. К. Лобб

Наконец, не в силах больше терпеть, он нырнул в тот же самый наводненный тенями коридор, где Роз растворилась, словно призрак. Промчался по залам, проверив каждую комнату в западном крыле первого этажа. Пусто. Ему казалось, будто он находится во сне – нет, в кошмаре, – когда связь между телом и разумом нарушена.

– Черт, – пробормотал Дамиан себе под нос. Он так крепко сжимал пистолет, что удивительно, как тот еще не рассыпался. Роз наверняка не покидала здание. Тем более не сказав ему.

Беспокойство за нее причиняло ему физическую боль. Однако Дамиан не мог отрицать, что рядом с ним пряталось кое-что куда более серьезное: затаенный страх того, что Роз могла хотеть предлагаемого Энцо больше, чем жаждала справедливости. Больше, чем ненавидела святых. Больше, чем нуждалась в нем.

Стараясь избавиться от этих мыслей и желая что-то предпринять, Дамиан бросился в другую часть Палаццо, но резко остановился, когда кое-что привлекло его внимание.

Дверь, ведущая к входу в Святилище, была открыта.

Меньше всего Дамиану хотелось столкнуться с иллюзионистом в этом месте. В Святилище и без всякой дополнительной магической фальши царила атмосфера нереальности. Но если Энцо и стал бы где-то завершать свой безумной поход, так это здесь. Под землей, у последней сохранившейся статуи Хаоса.

Поэтому Дамиан бросился внутрь.

Он бездумно мчался по туннелям с пистолетом наголо, готовый к любому движению в тени. Сердце пульсировало в груди, словно открытая рана. В сознании проносились две картины. В первой Энцо причиняет Роз боль. Заставляет ее страдать, потому что Дамиан ждал слишком долго и действовал недостаточно быстро. Во второй Роз стоит рядом с последователем с улыбкой на лице. И эта улыбка означает только одно: он ее потерял.

Оба этих кошмарных сценария могли воплотитьсяв жизнь. Ведь Энцо – безумец. Фанатик. Он намерен добиться возвращения Хаоса любой ценой. Настолько сильна его вера в святого.

А что насчет Дамиана? Верит ли он, что такое возможно?

Он не знал. Да и не особо хотел это выяснять.

Дамиан облизал пересохшие губы и в последний раз повернул за угол. Воздух в Святилище был холодным, пугающе неподвижным и тяжелым от благоговейных воспоминаний. Он поежился. Возможно, Хаос находился внизу, но, помимо него, здесь были Сила, Милосердие, Терпение, Смерть, Изящество и Хитрость. Об этом не стоило забывать.

И все же, как обычно, мысль о святых принесла ему мало утешения.

Особенно когда он увидел их.

Роз и Энцо стояли почти вплотную друг к другу, их силуэты вырисовывались в свете свечей. Вокруг возвышались статуи святых, производившие впечатление, будто они собрались уже в конце. Ладонь Энцо лежала на щеке Роз. Ее голова была наклонена, лицо обращено к лицу иллюзиониста, широко распахнутые глаза отливали золотом. Дамиан не мог понять, почему ее не тревожили его прикосновения. К горлу подступила злость, вызвавшая кислый привкус на языке.

– Рад, что ты передумала, – говорил Энцо. – Я знал, что ты одумаешься.

– Роз, – громко окликнул ее Дамиан. Она вскинула голову и побледнела.

Энцо убрал руку с ее щеки. Его губы растянулись в отталкивающей ухмылке.

– А, Дамиан. Как по часам.

Дамиан не обратил внимания на его слова.

– Роз, ты с самого начала была права. Помнишь, что говорила Насим? У вас с Энцо, что бы он ни утверждал, разные цели. Я знаю, ты выше этого.