Книга Присвоенная Драконом, страница 53 – Маргарита Дюжева

Куда уж хуже?

– Где остальные? Где моя сестра?

– Откуда мне знать, – муж равнодушно пожал плечами, – если повезло и выбрались из засады, то скоро объявятся.

– Это засада для вас! Для саорцев! А не для беззащитных девушек.

– Ты так ничего и не поняла, Несс? – он склонился ближе, опаляя огнем своих глаз, – всем плевать на этих девушек. Никто не собирался их спасать. У твоей дорогой чессы была одна цель – забрать тебя. Все остальное – сопутствующие потери, недостойные внимания.

Его слова возмутили меня до глубины души.

– Да что ты такое говоришь! Она…Она… – я задыхалась от избытка чувств, а Кириан безучастно наблюдал за мной. Потом спросил:

– Ты знала, что они нападут?

Щеки опалило стыдом, но я отрицательно замотала головой.

– Знала, – убежденно повторил он, – глупая маленькая Ванесса и правда думала, что ее будут спасать. А хочешь, я открою тебе секрет?

Я снова затрясла головой. Секреты связанные с Саорой слишком дорого стоили. Не надо мне их! Пожалуйста!

Однако Кир считал иначе:

– Знаешь, почему в Калирии нет Видящих? Потому что они, – он схватил меня за плечи и развернул лицом в ту сторону, где вдалеке маячили наши преследователи, – забирают каждого, в ком просыпается этот дар. Тебе просто повезло, что ты не рассказала о нем, пока училась в Академии…Нам всем повезло.

После этих слов я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Меня подкинуло, перевернуло и через миг обхватило огромной драконьей лапой.

Взмыв в воздух, Кириан издал рев, от которого заложило уши, и устремился прочь от границы, с каждой секундой унося меня все глубже в сердце ненавистной Саоры.

Летели мы пару часов. За это время под нами мелькали и заливные луга, и леса, такие густые и могучие, что наши, Калирские, на их фоне казались унылой порослью, и горные вершины – иногда острыми пиками царапающие небо, а иногда укрытые мягкими снежными шапками.

Видела вытянутое озеро изгибающееся словно шея дикого лебедя, шустрые ленты рек и поселения. То маленькие деревушки, буквально на десяток дворов, то города, в центре которых стояла крепость, а по вокруг расползалась паутина домов.

Воздух здесь был каким-то другим, неправильным. Слишком остро в нем звучала сосновая свежесть и отголоски грозы, сверкающей вдалеке, ледяная прохлада и тонкий аромат лугового разнотравья.

У меня кружилась голова. От полета, от мелькающих перед глазами картинок, от запахов. От осознания того, что прежний мир остался где-то далеко в прошлой жизни, на смену ему пришел другой – коварный, хищный, полный скрытых угроз и ярости.

Эта ярость пульсировала в порывах ветра и грохоте водопадов, в крике птиц, пролетающих под нами и в отблесках солнца на водной глади. Она звенела в кристально чистом воздухе.

Здесь было красиво. Не признавать эту красоту было бы глупо, потому что она била наотмашь, проникая под кожу и дрожью проходя вдоль позвоночника. В этой красоте не было смирения и покладистости. Не было скромности или жеманного кокетства. Она была дикая, живая и непослушная. Она меня пугала и одновременно завораживала.

К вечеру на горизонте показался большой город – сначала пять башен, взмывающих к небу, потом тяжелые крепостные стены. И чем ближе мы подлетали, тем больше этот город становился.

Я увидела деревни, подступающие к нему полукругом, широкие, раскатанные дороги, соединяющие из между собой, четкие прямоугольники огородов. Через ров, окружающий сам город был перекинут широкий мост, по которому пешие люди, всадники и повозки двигались в обе стороны.