Книга Спасти дракона, страница 62 – Александра Гусарова

— Эванджелина, чего расселась? То кричишь, что домой торопишься, а то даже встать не соизволишь. Вставай, пора из леса выходить.

Она так замечталась, что окружающий мир перестал существовать. Да только жить в сказке нельзя. Нужно возвращаться к насущным проблемам и двигаться дальше.

Остаток пути они проделали без препятствий и приключений. И примерно через полчаса вышли к кромке леса.

Что там Эвка говорила про то, что в сказке жить нельзя? Сейчас именно она лежала перед ней. Как оказалось, лес рос на возвышенности. А там внизу, в ложбине, лежал прекрасный город. Он был построен из белого камня и разукрашен золотом. Еще нигде и никогда она не видала такого количества домов, крытых желтым металлом. Или по крайней мере материалом, очень напоминавшему вожделение миллионов. Девушка не удержалась от реплики:

— Золото?

— Оно самое, — уже привычно скривил губы Рихард. — Впечатляет?

— Красиво очень! — согласилась девушка.

— Дорого-богато? — он еще раз скривил свои красиво вылепленные губы в известной поговорке.

— Может быть, — она пожала плечами. — Я о цене как-то не задумывалась. Красиво, да. Но жить там я бы не хотела. У меня есть ощущение, что золото слишком холодный материал, чтобы делать дома уютными.

— Это не золото, это драконит, — буркнул чем-то недовольный Ганс. — Он дешевле, но только здесь, в пределах Синихгор. За вечным лесом этот металл просто не существует. Он может аккумулировать солнечное тепло, а затем отдавать его на обогрев жилища.

На этот раз недовольно сморщился тер фон Эйтман. По неизвестным причинам ему очень хотелось вывести девушку из себя. Он планировал от души поиздеваться над ее наивностью. Только Роттенберг спутал все его планы, особенно когда продолжил дальше:

— А вон тот синий замок видишь? — Эвка проследила за его рукой и даже приостановилась, пораженная увиденным. Строение было сложено из огромных синих валунов. Валуны были не только синими, но еще и прозрачными и переливались тысячами искорок на свету. Даже золотые крыши терялись на его фоне. — Это дом его светлости.

— Предположим, не мой, а моих родителей! — скривился Рихард. — Вечно тебя Ганс, за длинный язык тянут!

Противный, ворчливый тер Рихард фон Эйтман вернулся окончательно. И девушка с радостью поняла, что опасности больше нет. Они действительно победили и вышли из проклятого леса. А тер с удивлением осознал, что, услышав о том, что он принадлежит к королевскому роду, поведение Эванджелины не изменилось ни на йоту. Она не бросилась к нему на шею с признаниями в вечной любви. Не стала требовать с него богатых подарков. Хотя, это привилегии любовниц. И да, не стала просится на эту завидную роль.

И пока он размышлял над этим неожиданным, надо сказать, и непривычным для него фактом, уже тир Роттенберг подхватил девушку на руки и мягко спланировал с ней на руках вниз. Тут же в груди Рихарда заворочалась темная змея ревности. Он уже считал девушку своей. А этот… безопасник с легкостью делает то, что мог бы сделать он. Держит ее в объятиях, прижимая к себе и улыбаясь во весь рот. А эта Элмакова коза отвечает ему такой же обворожительной улыбкой.

Ее не впечатлило богатство его родного замка? Да ради всех святых, не очень-то он расстроился или настаивал. Какое ему дело до служащей старшей сестры?