Онлайн книга «Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке»
|
— Ангелина Литвиненко, к доске! Я вздохнула, вынула свои длинные ноги из-под низкой парты, встала и нехотя поплелась к столу лекторши. В голове гудело от жары и духоты, хотелось выскочить в коридор хоть на пару секунд, вдохнуть свежего воздуха. Изольде Львовне было уже много лет. «Столько мамонты не живут», — схохмил бы тут Кривошеев. Поэтому окна открывать в ее присутствии строго запрещалось, под страхом получить дополнительную контрольную. Не только контрольных, но и самого лектора по филологии боялся не только весь факультет филологии, но и весь ВУЗ. Казалось, что и ректор, проходя по коридору, здоровается и кланяется пожилому педагогу больше из страха, чем из уважения. Поговаривают, что сам ректор когда-то учился у нее и не сдални одного зачета. А так как и сам ректор был не молод, о возрасте Изольды Львовны можно было только догадываться. Повернувшись к студентам, я сплела пальцы перед собой, и начала: «Сыплет черемуха снегом, Зелень в цвету и росе…» Ленька с первой парты перегнулся через ряд и ущипнул Емельянову. Та насупила бровки, но не повернулась. Он что-то показал ей руками, она залезла в сумочку и протянула ему маленькое зеркальце. Ленька с улыбкой хорька схватил и зажал в руках добычу. Открыв ладони, он повернул его так, чтобы яркий солнечный лучик прыгнул на зеркальную поверхность, и тут же спружинив, улетел Ангелине в лицо. Она зажмурилась, сбилась, попыталась начать с начала. «Сыплет черемуха снегом…» — Все, Литвиненко, садись, — Изольда Львовна что-то нарисовала в журнале. — Но я только начала, — я прикрыла глаза рукой и сделала шаг в сторону, но прилипчивый лучик в Ленькиных руках не отставал. — Слышала я уже, как ты начала. Как начала, таки и закончила. Каждый урок одно и тоже. Скоро защита диплома, ты о чем думаешь? О том, как замуж выскочить побыстрее? Тебе надо, ты бездарь, а не филолог. Я тебя сколько лет тяну, устала уже. — Но я могу, — продолжала я оправдываться, хотя понимала, что это еполезно, — это все Ленька. — Садись, — Изольда сменила тон, — нечего валить на Леньку. Ленька на одни пятерки учится, практику в «Эксмо» проходит. А ты? Уборщицей в издательстве? Моя задача — открывать таланты, а не тянуть посредственностей. Приговор Изольды Львовны был суров. Не тянешь — нечего и пытаться. Выжить на ее уроках могли только отличники. Я стояла перед одногруппниками опустив голову и смотрела на носы своих туфель, нервно закусив губу. — Вот молчишь, — решила не останавливаться Изольда Львовна. Видно, жара допекала и ее, вести урок совсем не хотелось, а поговорить и выместить свое раздражение на ком-то нужно было, — значит так и не устроилась никуда? Да с твоей жаждой знаний вариантов не так много: кассир в «Пятерочку» или в «Магнит». Ну и в дворники тоже без хороших оценок берут. И думать не надо — мети себе дворы, да песенки напевай. Садись уже. Не поднимая головы, я добрела до стола, по одной засунула под нее свои длинные ноги, взяла ручку и зажала в руках. В аудитории стало тихо. Студенты старались не выделяться. Машка смотрелас жалостью, Ленька со злорадством, Ваське вообще было все равно, он усиленно искал что-то у себя в носу. Но как бы хорошо ко мне не относились, выбирать мою сторону в данном вопросе не хотел никто. Попадешься Изольде Львовне, она в миг очертит тебе границы твоего будущего. Правда, в большинстве своем она оценивала только тех, кто был у нее в любимчиках. Такие как Ленька, которые устроились на постоянную работу в престижные издательства еще с первого курса. А такие как я, не сильно успевающие, не сильно интересующиеся, к пятому курсу становились изгоями на лекциях когда-то известного в узких кругах филолога, Изольды Львовны Пролетарской. |