Книга Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке, страница 4 – Наталья ДеСави

— Емельянову-то зачем? — удивленно приподняла очки Изольда. — Она же хорошая девочка.

— Цветы нужно перенести и расставить. А она на флориста учиться пойдет, вы же сами говорили, что у нее это призвание.

Изольда Львовна утвердительно кивнула и махнула очками в сторону. Ребята благодарно посмотрели на меня и выскочили из аудитории.

— Ты чего такое про флориста наплела? — толкнула меня в бок Лариса Емельянова, — На какого я флориста учиться пойду?

— Изольда уверена, что у тебя именно в этом талант, поэтому на роль перестановщика цветов ты подходишь лучше всех, — похлопала я подругу по плечу. —Но у тебя ведь, действительно, неплохо получается общаться с цветами.

— Ну ты даешь, я б не догадалась. Но спасибо, еще одна лекция, и меня можно было бы выжимать. Хоть бы на микро разрешила окна открыть, или дверь. Дышать же нечем.

Сашка, шедший рядом, хмыкнул.

— Ты что, цветочек наш простудишь, а ей болеть нельзя, у нее же камеры пыток на носу, ГИА, ГОСы, защита дипломов.

— Ага, — догнал их Костя Федоров, — времени сеять доброе и вечное осталось не так много. А потом как же без нее нас выпускать в большой мир, без нее ж мы пропадем.

Ребята засмеялись. В столовой их уже ждал декан. Маленький, полноватый, он всегда пытался наладить отношения со студентами. Чаще всего это получалось смешно, молодежный сленг из уст седовласого декана смотрелся достаточно смешно.

— Ангел, молодец, привела как раз тех, кого нужно. Саша и Артем, принимайтесь за парты, их нужно перенести в 382 аудиторию. Костя и Миша — стулья. Наша прекрасная Лариса займется цветами. А я — проверкой дипломов.

Ребята взяли парты и потащили из кабинета.

— А ты знал, что наш декан по образованию географ? — скривился Саша, когда они вышли из кабинета. — Ну кто может любить географию настолько, чтобы пять лет изучать в институте, а потом еще и каждый день преподавать другим? Вот тебе может настолько нравиться география?

— Нет, — я старалась не влезать в обсуждения других людей.

— Вот и я про то же, — не успокаивался Сашка, — да все они: физики, химики, чего только Изольда стоит — у нее ж вся жизнь в литературе, поэтах и писателях. Как можно настолько любить что-то, чтобы целыми днями только и перелистывать странички, да тыкать указкой в карту. Там же ничего не меняется — Пушкин как написал «Медный всадник», так он и есть, что тогда, что сейчас. И материки у нас, вроде, не плавают, все на местах стоят. Ничего же не меняется!

— Как не меняется, а Крым? Был не наш, стал наш.

— Ну, это еще как сказать, — сказал Сашка, ставя парту в кабинет, — был я там, он и наш, и не наш, не пойми что. Но это не важно. Это же за сколько лет одно маленькое изменение? Это же скучно!

Они возвращались обратно в столовую, навстречу им шла Лариса с двумя горшками цветов.

— Вот скажи, Ларка, — остановил ее Саша, — что нового каждый год происходит в этой твоей флористике? Цветы новые появляются?Ленточки другого цвета?

— Цветы новые не появляются, просто одни выходят из моды, другие становятся популярными. Новые виды композиций, новые формы горшков, — она повернула к нам цветок, который был посажен в большую пивную кружку. — И ленты, да, каждый год меняют свой цвет.

Зацокав каблучками, она прошла мимо. Сашка засмотрелся на ее ноги, торчавшие из-под мини-юбки.